Господин де… отлично понял этот намек, так как не страдал ни отсутствием такта, ни недостатком опыта.
«Кем же я буду в глазах общества? – подумал он. – Автором трагедии, отвергнутой французским театром, и даже не любовником госпожи Гранде!»
Через два дня он покончил с собой.
Госпожа Гранде была возмущена этой смертью:
– Надо быть очень дурно воспитанным и большим фатом, чтобы не выбрать для самоубийства место подальше, где-нибудь в ста милях от меня!
Она подчеркнуто появлялась всюду, по два, по три раза в день выезжая из дому и сотрясая мостовые Монвалье своим великолепным ландо.
Наконец, увидав, что весь департамент готов счесть ее виновницей смерти господина де…, она решила дать роскошный бал. Бал должен был, по ее мысли, привлечь к себе всеобщее внимание, отодвинуть в прошлое прискорбный случай самоубийства, и, кроме того, в широкой публике эта попытка развлечься должна была рассеять убеждение, что она, госпожа Гранде, находилась в слишком нежных отношениях с господином де…
Госпожа де Темин, одна из парижских ее приятельниц, с мудрыми советами которой она нередко сообразовывала свое поведение, написала ей, что бал, почти непосредственно следующий за самоубийством, создает дурного вкуса параллель.
«В Париже, – ответила ей госпожа Гранде, – я не преминула бы поблагодарить вас за превосходный совет и последовала бы ему. Но здесь, в провинциальном городе, мне совершенно необходимо отвлечь внимание публики, которая все еще продолжает интересоваться несчастьем, случившимся со мною благодаря тому, что я принимала у себя глупца».