Он завел руки Эржебет за голову, затем оторвал два лоскута от ее рубашки.
Эржебет заворожено наблюдала, как Гилберт старательно привязывает ее руки к столбикам кровати.
«Как на дыбе».
Ее охватило томительное предвкушение, она знала, что должно произойти сегодня ночью, одновременно страшилась и желала этого. Вкусить запретный плод и пасть.
Закончив с руками Эржебет, Гилберт одним мощным движением разорвал ее рубашку сверху донизу. Теперь, нагая, распростертая на постели, Эржебет была совершенно беззащитна перед ним. Гилберт шумно вздохнул, его пламенеющий взгляд затопила похоть и… Неужели… восхищение?
— Оно того стоило, — сипло шепнул он. — Сейчас по правилам должна быть витиеватая тирада из комплиментов. Но я красиво болтать не умею, я предпочитаю действовать.
Часть 7
Гилберт по-хозяйски провел рукой по телу Эржебет, не спеша очертил округлости грудей, коснулся нежной кожи на животе. Его взгляд скользил следом за пальцами. Он откровенно любовался ею. Эржебет ощутила, как на щеках вспыхнул румянец: не ярость. Девичье смущение.
— Ба, да ты покраснела! — изумленно воскликнул Гилберт. — Как трогательно. Вот уж не думал, что ты способна так прелестно алеть.
Он расплылся в умильной улыбке и потянул Эржебет за щеку, а она клацнула зубами от раздражения. Ее бесило, что она не может себя контролировать, не может приказать телу не отзываться на прикосновения Гилберта, на его голос и взгляд. Она так хотела оставаться язвительной и холодной.
— В гробу я видела твои дерьмовые комплименты, ублюдок, — рыкнула Эржебет.
— Ай-ай-ай, какие нехорошие слова, — Гилберт погрозил ей пальцем. — Монахиня не должна ругаться, точно пьяный ландскнехт. Придется… как там говорят… запечатать твои уста!
Он целовал ее жадно и властно, покусывая губы, исследуя языком ее рот. Эржебет отвечала, не могла не отвечать. Упиваясь, теряя голову от привкуса крови: своей и его.
Оторвавшись от ее губ, Гилберт спустился ниже. Трепещущая жилка на шее. Острые ключицы. Ложбинка между грудей. Его поцелуи обжигали Эржебет, оставляли на белой коже нежно алеющие следы. Пытка каленым железом.
Возбуждение нарастало, в груди клокотали стоны, рвались на волю, душили Эржебет.
«Да, да, хорошо! Как же хорошо!»
Но она стискивала зубы так, что сводило челюсть, и упрямо молчала. Она ни за что не доставит Гилберту такого удовольствия. Он не услышит ее крик.
Выдержка отказала Эржебет, когда его губы пощекотали треугольник золотисто-рыжих волос между ее бедер. Она дернулась, слабо всхлипнула.
— Да ты вся мокрая, — Гилберт выпрямился, победоносно улыбаясь. — Похотливая стерва… Уже невтерпеж?
— Пошел к черту! — огрызнулась Эржебет.
— Я там был, — небрежно бросил он, — скука смертная. С тобой — веселее.
Собрав кончиками пальцев скопившуюся в ее промежности влагу, Гилберт поднес их к губами и осторожно облизал. Демонстративно аккуратно, словно пробовал какой-то особо ценный деликатес. Эржебет не могла отвести от него взгляд, как загипнотизированная следя за ярко-розовым языком.
— Какая же ты у меня сладкая девочка, Лизхен, — от звуков его голоса Эржебет ощутила, как становится еще мокрее.
Гилберт переместился, освобождая ее ноги. Эржебет тут же воспользовалась этим, попыталась его пнуть, но он ладонью остановил ее колено.
— Будешь брыкаться, лодыжки тоже свяжу, — пообещал Гилберт с притворной суровостью.
Тогда Эржебет притянула ноги к груди, но Гилберт не позволил, он присел перед ней на колени, властно раздвинул ее бедра.
— Мы же не можем допустить, чтобы такая вкуснятина пропала впустую? — улыбнулся он и, наклонившись, лизнул.
Самообладание растворилось в яркой вспышке, исчезло в сладком вздохе. Эржебет опустила ноги на плечи Гилберта, придвинулась ближе к нему, приглашая к дальнейшим действиям. Конечно же, он принял приглашение. Гилберт крепко сжимал ее бедра, а его язык ласкал ее жаркое, влажное лоно. Такой горячий, шершавый… От каждого его движения по телу прокатывалась приятная дрожь. С губ Эржебет сорвался слабый хрип, переросший в долгий сладкий стон, когда Гилберт погрузил язык чуть глубже и вдруг слегка куснул.
Когда Эржебет сотрясла очередная судорога, и она вскрикнула, Гилберт внезапно выпрямился. Он вытер губы тыльной стороной ладони, самодовольно взглянул на Эржебет: она тяжело дышала, все еще чуть вздрагивала, чувствуя, как по разгоряченному телу стекают капельки пота. Возбужденная до предела, сейчас она хотела лишь одного: ощутить в своем изнывающем лоне плоть Гилберта.
Эржебет оплела ногами его бедра, потерлась влажной промежностью о встопорщившуюся ткань его штанов. Большой, твердый. Да…