— Вот это действительно мой дом, — сказал он, развернувшись, и жестом указывая вокруг. Это был довольно просторный, насколько я могла судить по прихожей, дом. В отличие от предыдущего, здесь всё было чисто убрано и признаки того, что хозяин здесь бывает довольно часто, были налицо.
Дождавшись, пока я осмотрю помещение и верну ему взгляд, Северус сказал:
— Об этом месте не знает никто. Здесь вы с Гарри будете в безопасности.
— А мы в опасности? — удивилась я.
Гарри уже клевал носом. Северус не ответил, а взял на руки мальчика и понёс его к лестнице. Обернувшись на первой ступеньке, он сказал:
— Пойдёмте, я покажу Вам комнату, где Вы сможете расположиться.
Я поспешила за ним.
Единственное, что мне сейчас хотелось, это доползти до кровати.
— Здесь наверху три спальни. Ваша напротив моей. Гарри будет спать в моей бывшей детской.
Гарри не верил своему счастью, когда его «отец» (теперь Гарри разрешил себе так называть профессора Снейпа хотя бы мысленно) взял его на руки и понёс показывать комнату, где он будет спать. Гарри всё ещё размышлял, найдётся ли у профессора подходящий чулан, когда услышал, что он будет спать в бывшей детской «отца».
Северус открыл дверь в детскую. О, Мерлин! Как давно он здесь не был. Домовый эльф держал всё в полном порядке, и Северусу показалось, что он только что вышел из этой комнаты, чтобы вернуться в угрюмый дом в Паучьем Тупике, где он прожил почти всё детство.
Весь сон улетучился. Мальчик спрыгнул с рук «отца» и осмотрелся. Всё здесь было так, как он мечтал. И даже лучше. Небольшое окно было завешено светло — зелёной шторой. Над небольшой кроватью был балдахин того же цвета, что и шторы. На паркетном полу лежал мягкий ковёр. На низком комоде из тёмного дерева стоял игрушечный красный паровоз, почти как настоящий. А рядом хрустальный шар, в котором шёл снег. Гарри застыл в нерешительности.
Справившись с нахлынувшими воспоминаниями, Северус опустил Гарри на пол. Ребёнок огляделся и застыл в нерешительности. Как когда — то Северус осторожно переступал порог этой комнаты, малыш медленно подошёл к кровати, на котором лежал старенький плюшевый медведь, и нерешительно дотронулся до игрушки.
Северус затаил дыхание. Сколько в этом жесте было тоски! Ужасы, которые строило воображение мужчины, оказались реальностью. У мальчишки никогда не было своих игрушек. Гарри обернулся и удивительно спокойно посмотрел в глаза Северусу.
— Гарри, отправляйся в душ и спать. А я найду подходящую пижаму. Медведь, кстати, теперь твой. Как и остальные игрушки в этой комнате.
Мальчишка так поражённо и с благодарностью воззрился на Снейпа, словно это был не Поттер, а эльф, получивший одежду в подарок на Рождество.
Северус проводил мальчика в душ и нашёл для него подходящую рубашку, а сам вернулся к гостье, которая ждала его на пороге детской.
Я стояла в дверях и наблюдала за тем, как Северус суетился над Гарри. Это была такая приятная картина, что я не могла сдержать умильной улыбки. Неподдельный восторг, который я увидела в глазах малыша, наполнил моё сердце теплом. Они двое были похожи на настоящую семью, и мне нестерпимо захотелось остаться частью этой семьи.
— Я надеюсь, с душем Гарри справится. Пойдёмте, Любовь, — с трудом выговорил мужчина моё имя, — я покажу комнату для Вас.
Я пошла следом за ним. Северус распахнул передо мной дверь. Я вошла в небольшую комнату, оформленную в пастельных тонах.
— Вы можете воспользоваться одеждой из этого шкафа. Мама всегда держала про запас новые вещи.
— Благодарю Вас.
В нише у кровати висела странная картина. Я задержала взгляд на ней. Она изображала какую — то комнату и пустое кресло.
— Это портрет моей матери, — неожиданно сказал Северус.
Я обернулась на его голос.
— Портрет?
— Вы видели живые портреты в Хогвартсе?
— Да…
— Она ушла из этого дома, как только ожила на холсте. И больше не появлялась. Должно быть, теперь живёт в своём фамильном доме, который должна была бы наследовать, если б не вышла замуж за моего отца… пойду, посмотрю, не натворил ли чего мальчишка, — оборвал себя Северус и оставил меня одну.
Северус вышел из комнаты и затворил за собой дверь. Он никогда не мог долго находиться в той комнате, но сегодня что — то изменилось. Северус никогда ни с кем не говорил о своей матери. Меньше всего он хотел, чтобы память потери снова всплыла на поверхность его души. Со дня смерти матери прошло двенадцать лет.