Добравшись до своих подземелий, Северус попросил сегодня старост проследить за порядком на факультете и закрылся у себя. Убедившись, что на его камине нет следящих чар, Северус взял горсть летучего пороха.
— Дырявый Котёл, — сказал он и через секунду исчез в зелёном пламени камина.
Оказавшись в пабе, Северус наткнулся на Нотта, который, где — то припозднившись, решил так же воспользоваться камином этой забегаловки.
— Снейп! Это ты, дружище?! Какими судьбами?
Тон, которым говорил Теодор Нотт, никак не вязался со словами, которые он произносил. Снейп инстинктивно взялся за палочку.
Не дожидаясь ответа, Нотт продолжил:
— Мы с Люциусом недавно тебя вспоминали. Как там девчонка? Что твой маразматик с ней сделал?
— Какая ещё девчонка? — Северус недоумевал, и это получилось у него довольно искренне.
— Та самая, Снейп. Та самая, — прошипел Нотт, приблизившись к Снейпу.
— Я не понимаю.
— Да всё ты понимаешь. Значит, ты решил остаться на стороне старика? Что Дамблдор сказал тебе насчёт нового пророчества?
— Пророчества? Какого пророчества? — Северус удивлённо приподнял бровь.
Заметив, что Нотт был не совсем трезв, Северус решил сначала выведать у него причину похищения Любови, а потом уже сбежать. Сам Салазар послал ему Нотта.
— Ах, ты не знаешь? Старый маразматик не удосужился ввести тебя в курс дела? Ну что ж, это многое объясняет.
— Так что за пророчество, мистер Нотт? Быть может, если я узнаю, о чём идёт речь, то смогу принять решение, на чьей я стороне.
— Для начала скажи, куда вы дели девчонку?
— Дамблдор спрятал её, — сказал Северус первое, что пришло ему в голову, — я не не имею понятия где.
— Давай присядем, Снейп.
Мужчины расположились за столиком в самом дальнем углу кафе и заказали огневиски. Выпив ещё, Нотт разговорился.
— В прошлое воскресение, как ты знаешь, Люциус был в Хогвартсе…
Ретроспектива
Люциус со скучающим видом слушал бредни старого маразматика Дамблдора и предавался ностальгии по школьным годам.
— Ты же помнишь, Люциус, мальчик мой, что когда ты учился в Хогвартсе, у нас не было таких запретов в отношении похода в Хогсмид.
— А теперь?
— А теперь в Хогвартс могут ходить ученики только с третьего курса. Если ты хочешь, чтобы Драко…
— Это прекрасно. Драко не обязательно слоняться по Хогсмиду.
— А это наша новая преподавательница предсказаний. Ты же хотел познакомиться с ней? Кажется, нам нужна партия новых хрустальных шаров для этих занятий. Не правда ли, Сибилла?
Профессор Трелони нервно перебирала в руках свои многочисленные бусы и амулеты и, не обращая внимания на окликнувшего её директора, бормотала себе что — то под нос.
— Сибилла? — директор тронул её за плечо.
«Не пройдёт и семи лет, как Тёмный Лорд возродится вновь! — заговорила та потусторонним голосом, бросаясь на Люциуса. — Девушка, что живёт далеко отсюда, будет нужна ему! В возрасте той, что встала на пути Тёмного Лорда, она поможет Ему исполнить Его самое заветное желание…»
Люциус подумал, о том, как удачно он зашёл, и, просчитав все шансы, решил узнать больше. Пока Дамблдор не успел оттащить от него сумасшедшую.
Директор тем временем уже наложил на ведьму Силенцио.
Являясь хорошим невербальным леглиментом, Люциус послал полоумной предсказательнице вопрос. И получил на него ответ.
«Город, что на границе самого Восточного государства Европы. О ней никто не знает. Она не знает о магии…»
Когда Дамблдору удалось оттащить предсказательницу от Люциуса, тот словно заворожённый попрощался и направился к выходу из замка. Дамблдор ещё некоторое время смотрел вслед бывшему (а бывшему ли?) Пожирателю Смерти, который теперь знал, что его Тёмный Лорд вернётся. Альбус думал о том, что добром это не кончится…
Конец ретроспективы.
Опустошив бутылку огневиски, Нотт замолчал. Северус, оставив в стельку пьяного знакомого, накинул капюшон и, пройдя по почти пустому залу, вышел на тесную лондонскую улочку. Подняв палочку, он вызвал Ночной Рыцарь.
«Жил некогда король с королевой, и был у них единственный сын. Вот подрос принц, и король с королевой устроили праздник. Созвали они на пир самых знатных людей со всего королевства. Засветились окна тысячью огней, засверкали белые палаты серебром, золотом и дорогими самоцветами.
В полночь гости разошлись по домам, а принц вышел погулять в рощу, где росли старые липы. Взошла луна, стало светло, как днем, принцу не спалось. Роща стояла, словно заколдованная, — толстые стволы старых деревьев отбрасывали темные тени, а лунный свет, проникая сквозь листву, рисовал на земле причудливые узоры. Принц, задумавшись, брел по мягкой траве и не заметил, как вышел на поляну…»