Я очнулась, будто не прошло и секунды. Северус так и продолжал свой рассказ. Я закрыла глаза и постаралась успокоиться и сосредоточиться. Для меня было не просто осознать, что я уже прожила одну жизнь.
— Седьмого мая утром в моё окно влетела сова и принесла письмо с поручением от директора Дамблдора проведать Гарри. В письме было сказано, что сработали чары, которые оповестили о том, что мальчика незаслуженно и жестоко наказали. Тогда я собрался и отправился на Тисовую улицу.
— У Вас сохранилось это письмо?
— К сожалению, нет.
— Хорошо, продолжайте.
— Когда я прибыл в тот дом, магглы долго не открывали. Я уже хотел отпереть дверь самостоятельно, когда глава семейства соизволил открыть. Меня не сразу впустили в дом. Эти милые люди, как изволила выразиться миссис Стилл, вели себя крайне недружелюбно. Когда я попросил позвать или показать мне, где Гарри, они сказали, что ребёнок должен был спать в чулане под лестницей. Я был крайне удивлён этим, ведь Дамблдор уверял меня, что ребёнок живёт в прекрасной семье, где о нём хорошо заботятся. И только открыв дверь в чулан, они обнаружили, что мальчика нет. Естественно, я отправился на его поиски. Вскоре я нашёл его в парке не далеко от Уотер Ортона в компании одной леди. Потом мы отправились в Хогвартс. Осмотрев ребёнка, я обнаружил на нём множество следов побоев. Я дал ему несколько зелий и обработал раны, пока он спал. Я хотел отдать мальчика Дамблдору, чтобы он позаботился о нём. Но директор видимо решил, что родственные узы важнее хорошего отношения к ребёнку и отправил его назад.
— Расскажите, что произошло вечером восьмого?
— Вечером восьмого мая я готовился ко сну, когда неожиданно почувствовал рывок как при аппарации и оказался в доме бывших опекунов Гарри Поттера. Вместе со мной там оказалась и леди, которая нашла Гарри, когда он сбегал из дома. Вдруг мы услышали крики и ругань. Вбежав в другую комнату, я увидел ужасную картину. Вернон Дурсль собирался снова избить ребёнка. Естественно, первым порывом у нас было защитить мальчика и забрать его из места, где его морили голодом и истязали. Я оказался там без палочки, поэтому не мог сразу аппарировать домой. Мы отправились к миссис Фигг, которая любезно предложила свою помощь.
— Почему, когда мисс Мэри Стюарт пришла за вами, Вы, мистер Снейп, аппарировали не к штабу Ордена Феникса, а совсем в другое место?
— Я отправился домой, потому что знал, что и мальчику, и леди, попавшей в необычную ситуацию, необходимо отдохнуть, что им вряд ли позволили бы сделать в Ордене. А потом я узнал, что ребёнок как — то связал нас магически. Теперь мы являемся его приёмными родителями.
— У нас остаётся только один вопрос. Где сейчас мальчик? Потому что с семи лет в вопросах усыновления должно учитываться желание ребёнка.
— Гарри сейчас дома и мы хотели бы попросить оставить его в покое. Мальчик и так многое пережил.
— Мистер Снейп, как Вы понимаете, дело о похищении ещё не закрыто, и если Вы не предоставите суду мальчика, то нам придётся взять Вас под арест.
Глава 22. Реинкарнация Лили
— У нас остаётся только один вопрос. Где сейчас мальчик? Потому что с семи лет в вопросах усыновления должно учитываться желание ребёнка.
— Гарри сейчас дома и мы хотели бы попросить оставить его в покое. Мальчик и так многое пережил.
— Мистер Снейп, как Вы понимаете, дело о похищении ещё не закрыто, и если Вы не предоставите суду мальчика, то нам придётся взять Вас под арест.
— Миссис Прайс, всё в порядке, — откликнулся Мартин. — Гарри уже здесь. Он должен быть в холле с друзьями мистера Снейпа.
— Что?! — Северус вздохнул. Конечно. Мародёры решили действовать за его спиной.
— Это я их попросил, профессор.
Ну что ж. Теперь ничего не поделаешь. Мы сделали всё что могли, теперь всё остаётся за решением суда. И если суд решит забрать мальчика, ничто не помешает это сделать.
Когда Ремус стал собирать Гарри, мальчик удивился.
— Мы идём гулять? Но папа сказал, что мы должны быть дома.
Люпин улыбнулся и многозначительно посмотрел на Сириуса.
— Нет, Гарри, мы идём в суд. Там тебя спросят, с кем ты хочешь жить. И ты должен сказать правду.
— В суд? — Гарри испуганно сел на диван. — Я не смогу! Меня не послушают! Я не хочу никуда уходить.
Мальчик вспомнил, как однажды, заметив у него побои, воспитательница в детском саду вызвала его опекунов. Они отговорились, будто бы он сам наносил их себе, а слов Гарри никто не слушал.