Наконец, поздно вечером, уложив Гарри спать, Северус вошёл в свою спальню. Любовь сидела за новым трюмо, специально для неё поставленном в самом хорошо освещённом углу комнаты, и расчёсывала свои золотистые волосы. На мгновение ему показалось что — то знакомое в её движениях. Он застыл на пороге.
Увидев своего мужа в отражении, Любовь, не оборачиваясь, произнесла:
— Нам нужно серьёзно поговорить, Северус.
Он понял, что разговор будет нелёгким. Конечно, он виноват перед ней. Неделю назад, буквально признавшись в том, что любил другую, он даже не поговорил со своей женой. Что ещё она может подумать? Что, теперь узнав, что та женщина оказалась матерью его родного сына, он понял, что она всё ещё небезразлична ему?
Он ничего не ответил, только вошёл и затворил за собой дверь.
Любовь положила расчёску на столик и какое — то время, словно задумавшись, смотрела на свои пальцы, лежащие на ней.
— Я должна рассказать тебе одну вещь. Я уверена, что ты имеешь право знать это.
Северус мысленно облегчённо вздохнул, но следом пришло беспокойство.
— Что — то с Гарри?
Любовь улыбнулась.
— Нет, с ним всё хорошо. Но это касается и нашего сына тоже.
«Нашего сына» на этот раз резануло ему слух.
— В чём дело? — он сел на диванчик неподалёку от её кресла.
— Дело пойдёт обо мне. Я должна рассказать тебе кое — что, и, надеюсь, ты не станешь меня перебивать. Я прошу тебя об этом, — она заглянула ему в глаза.
Северус кивнул. Ему не нравилось то, что он не представлял о чём пойдёт речь. И он постарался не строить догадки раньше времени.
— Во время суда, когда ты выступал, со мной произошло нечто удивительное. Только, прошу, отнесись к моим словам серьёзно. Я никогда не стала бы шутить такими вещами. Я вспомнила свою прошлую жизнь.
— Да? — Северус недоверчиво посмотрел на жену. — И что же ты вспомнила?
— Сначала это была ночь, когда меня убили. Я защищала своего сына. Нашего сына, Северус.
Снейп резко встал и отошёл к окну. Его дыхание участилось, как и сердцебиение. «Что она говорит? Не сон ли это?»
— Потом я слышала голос, — тем временем, продолжала Любовь, — который сказал, что мне даётся ещё один шанс. И моей душе предоставили это тело. Но я всё забыла тогда, а теперь неожиданно вспомнила, как только ты рассказал о нас.
— Я не верю тебе… — неуверенно начал он. — Прости, я не могу в это поверить.
У него моментально пересохло во рту. Он умел только сомневаться, но так хотелось верить.
— Скажи, — он обернулся и встретился с её глазами, которые излучали нежность, — если ты не шутишь, скажи, когда я впервые поцеловал тебя? Поцеловал Лили.
— По — дружески или по — настоящему?
— По — настоящему, — он отвернулся к окну, не в силах смотреть в глаза той, что полюбил дважды.
— Это было на день всех влюблённых. Пятый курс, Хогсмид. Ты встретил меня, когда я выходила из Сладкого Королевства с леденцом на палочке во рту, — она улыбнулась. — Ты подарил мне ожерелье из заколдованных февральских снежинок, а я, не имея подарка, отдала тебе свой леденец. Ты попросил именно тот, который я уже начала, хотя я хотела подарить тебе тот, что купила про запас. «Почему? Он же не целый!» — тогда удивилась я. А ты ответил: «Это не страшно, если позволишь, я бы собрал недостающую сладость с твоих губ». Удивительно, тогда ты просто загипнотизировал меня этими словами.
Северус обернулся. Его глаза блестели от чего — то, подозрительно напоминающего слёзы.
— Лили… — прошептал он и закрыл лицо руками, в тот же миг опустился на колени. — Прости меня…
«Да что же это? Это я должна просить прощения!» — думала я, когда подбежала к нему и опустилась рядом, пытаясь убрать его руки с лица и заглянуть в глаза.
— Я… Я так виноват перед тобой… — шептал он.
— В чём же ты виноват? Это я! Я виновата! Я ошиблась. Я виновата перед вами обоими. Если бы я не была тогда такой дурой, Гарри не пришлось бы столько страдать. Вы были бы вместе.
— Я… прости, я не понимаю… — он отнял руки от лица, и положил их мне на плечи.