Это две-три ампулы с зеленым препаратом, который можно было бы испытать на тех самых животных, что возились в клетках вивария. Фихтер прислал несколько пар мышей. Среди них имелись и белые. Для опытов с антибиотиками в лабораторный виварий он поместил, кроме того, восемь морских свинок и две прелестных косули - неразлучную пару с романтическими именами Джу и Ром. Кажется, есть все для исследователя. Нет только готового препарата, этого самого загадочного и желанного "вещества Ариль".
Нога почти зажила. Ильин лишь слегка прихрамывал, да и то, когда думал о ней. Если Маша видела, что Ильин идет по коридору совершенно ровно, не припадая на больную ногу, она точно могла сказать, что у Аркадия новая удача и он начисто забыл о боли; если же он прихрамывал и по-стариковски сутулился - значит, что-то опять не получалось.
На этот раз он подошел к ней твердым шагом с широкой улыбкой на лице.
- Смотри... - сказал он и разжал кулак.
На ладони лежали четыре ампулки. В них переливалась мутноватая жидкость.
- Зеленый препарат?
- Он самый.
Маша испуганно огляделась. Она боялась этого препарата. Столько мук перенесли они из-за него.
- Разбей. Теперь ты умеешь.
- Нет, мы испытаем их.
- Где?
- На свинках. На косулях.
Она вспомнила, как давным-давно в институте был сделан первый опыт с препаратом; как взяла она в руки странную свинку с зеленой кожей и зелеными глазками. Безотчетный страх перед огромной тайной, открывшейся в виде этого странного существа, овладел тогда ею. Она до сих пор помнит неизъяснимое состояние. И вот снова препарат.
- Может быть, не будем, Аркаша? Разбей их.
- Что ты! А вдруг что-нибудь не так. Я должен быть уверен.
Она задумалась, помрачнела.
- Ах, как мне не хочется! - произнесла Маша с какой-то тоской в голосе.
Разумеется, Ильин настоял на своем.
В тот же день он сам сделал инъекцию вещества двум свинкам, четырем белым мышам и двум косулям. У него остались еще две ампулы. Ильин положил их в карман пиджака.
- Если не удастся, проверим другие дозы.
Ни он, ни Мария Бегичева не подозревали, какую страшную роль сыграют эти две ампулы в их дальнейшей жизни.
Ильин был полон самых радужных надежд. Маша только и думала о том, как они уйдут из гостеприимного заповедника; она откладывала на дорогу хлеб, чинила одежду, Лиззи помогала ей готовиться к трудному и долгому пути.
Теперь уже скоро.
К счастью, прошла полоса теплых дождей. Снег растаял, сошел ручьями. Лес посерел, постарел, зимние краски слиняли. Опять начались туманы, холодные росы, плаксивая и мрачная южная зима.
Такая погода только на руку беглецам. Темные ночи, вода под ногами - поди сыщи их.
Ильин и Маша каждый день спрашивали Лиззи, посещавшую их по утрам, не ушла ли охрана.
Однажды Лиззи объявила:
- К нам в контору приходил офицер. Заявил, что на днях они уходят. Герр Фихтер заверил господина офицера, что заповедник и лаборатория прекрасно обойдутся без помощи солдат. Они, кажется, поняли друг друга. Будь при том разговоре я, офицерик так бы просто не ушел. Я бы высказала ему все, что думаю о них.
Лиззи несколько покривила душой. Она присутствовала при разговоре. И она действительно ругательски ругала длинного, белобрысого офицера с лошадиными зубами, который улыбался, как волк при виде овец.
Но все филиппики она произносила, разумеется, про себя.
Маша и Аркадий Павлович переглянулись. Обстоятельства складывались как нельзя лучше. Охрана уйдет, результат действия препарата будет известен завтра-послезавтра, и тогда - прощай, Шварцвальд! Они пойдут на восток, к своим.
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
Вильгельм фон Ботики находит нового хозяина. Решающие сутки. Животные не зеленеют. Перед дорогой. Ночной арест. "Вещество Ариль" у врага.
Вильгельм фон Ботцки приехал в ближайший к заповеднику городок Рейнбург и встретился там с Габеманном.
И тот и другой были не в духе.
Смутные и тревожные слухи приходили сюда из центра. Все рушилось. Империя Гитлера трещала по швам. Германия горела с двух сторон. Ужасной силы удары наносил Восточный фронт. Русские стояли на Одере, они уже ворвались в Померанию, обходили столицу райха с юга и с севера. Война еще шла, еще уносила каждый день тысячи жизней, но даже слепые видели близкий ее конец.
Крупные чиновники гибнущей империи расползались по нейтральным странам. Исчезали золотые запасы, банки перебирались в Швейцарию и за Пиренеи. На тайных аэродромах стояли самолеты, готовые к долгому полету в Южную Америку. В фешенебельных квартирах прятали вещи и собирали чемоданы. Сильных мира обуяло одно желание: бежать, бежать!
Фон Ботцки получал многочисленные и весьма противоречивые указания из научно-исследовательского центра Гиммлера. В одних приказывалось продолжать работу во что бы то ни стало. В других предписывалось собрать все денные бумаги, относящиеся к открытиям и изобретениям, все патенты и чертежи и заранее подыскать место для, их захоронения. В третьих категорически запрещалось уничтожать материалы, имеющие хоть какое-то военное значение. Для сведения сообщалось, что наиболее осведомленные ученые-иностранцы будут в скором времени убраны.
А что делать ему?
В распоряжении профессора фон Ботцки находились ученые, занятые самыми разными проблемами. Да еще Ильин со своей так и не открытой тайной зеленого препарата. Распустить ученых? Вывести на улицу и сказать: "Идите с миром?" Они с удовольствием уйдут, в этом он уверен. Но через короткое время весь мир узнает о рабском труде в лаборатории фон Ботцки, о страшных "научных" темах, над которыми он заставлял их работать. Покончить с ними? Но это уж не его функция: подобная "грязная" работа пусть выполняется другими.
На запросы фон Ботцки ответа не поступало. Он уже подумывал, как бы свалить ответственность на своего помощника и уйти заблаговременно в тень, но в это время судьба наконец сжалилась над растерявшимся полковником и послала ему ангела-хранителя.
Посланец небес предстал перед Вильгельмом фон Ботцки в виде довольно молодого человека, одетого в гражданский костюм.
- Я от герра Кирхенблюма, - представился он. - Меня зовут Август...
Имя известного физика подействовало на фон Ботцки.
- Я польщен... - произнес он и слегка покраснел от волнения. - Как здоровье вашего уважаемого шефа?
Август не стал терять времени на вступительные фразы. Он спросил, нельзя ли уединиться, и тут же повел речь, сущность которой заключалась в приглашении профессора фон Ботцки на работу.
- Это частная фирма, не зависящая от правительств - настоящих и будущих, - подчеркнул посланец.
Фон Ботцки понял, что ему предлагают спасение.
Август сказал:
- Вы возьмете с собой только тех ученых, чьи исследования близки нам и так или иначе соприкасаются с деятельностью фирмы.
Не откладывая дела в долгий ящик, гость и хозяин тут же отобрали семь фамилий. В числе их оказался Ильин.
На прощание Август сказал:
- Мой совет, профессор. Бросьте носить этот мундир. Гражданский костюм вам будет больше к лицу.
- Я понял вас, - ответил он.
Адрес, куда надо было доставить ученых и явиться самому, приятно поразил фон Ботцки: загородная дача близ Мюнхена. Знакомые места.
Когда Август ушел, Вильгельм фон Ботцки перекрестился. Всевышний не оставил его в беде.
Он тут же начал хлопотать о переводе своих подопечных, собирать нужные материалы. Уже ночью дал телеграмму Габеманну и, не выспавшись, не отдохнув, уехал в Рейнбург решать вопрос с "этим проклятым Ильиным".
- Ну, что у вас нового? - спросил он майора.
- Судя по всему, птичка собирается лететь. Вероятно, поправился. Я сообщил Фихтеру, что охрана уходит. Старый дуралей не мог скрыть своей радости.
- Это мой друг, майор...