Высокий, худой, с длинным бледным лицом диккенсовского Урия Хипа, майор Габеманн и теперь оставался в одиночестве, на отшибе. У него никогда не было друзей, а в это неустойчивое время и подавно. Вот только разве фон Ботцки... Он был рад и этому. К тому же Габеманн имел поручение, касающееся профессора.
Профессор не знал, что его бывший подчиненный выполнял пикантные задания шефа, который считал не лишним проверить новых сотрудников, в том числе и фон Ботцки. Габеманн уже несколько раз встречался с Вильгельмом фон Ботцки, заводил разговор на разные темы и потом докладывал о своих наблюдениях шефу. Фирме нужны были люди абсолютно надежные. А поражение гитлеровского райха скверно повлияло на некоторые головы, куда более устойчивые, чем голова фон Ботцки. Неизвестно еще, о чем думает теперь этот бывший полковник. Но в общем профессором были довольны. Такому можно доверять.
- Что нового, Габеманн? - спросил профессор.
- Теперь только и говорят, что об острове. Новость номер один.
Фон Ботцки промолчал. Габеманну это понравилось. Он подвинулся к профессору:
- Как старому другу...
Они уселись в сторонке от всех, и Габеманн стал посвящать его в детали.
- ...Открытое море, тяжелые подступы к берегам, а самое главное - почти невыносимые условия жизни: скудная растительность, жара, голые камни. Вот почему на острове никто и не живет. Понимаете? Кто же согласится в таких условиях работать? Да еще в шахте с радиоактивной рудой! Сначала удалось завербовать немного рабочих из "Союза фронтовиков". Вместе с ними привезли туда машинное оборудование, продовольствие, и все это ночью, скрытно, в глубокой тайне от всех. Лодки тотчас же ушли, а рабочие начали грызть и ковырять эту самую руду. И знаете, сколько они выдержали? Около двух месяцев. А потом устроили настоящий бунт, не согласившись ни на какие приманки и посулы, и фирме пришлось увозить их с острова.
- Куда?
- Домой. Ни деньги, ничто не могло удержать их. Мой друг, который побывал там, говорил, что это хуже Кайенны.
- А фирма не боится разоблачения?
- Этими людьми? О нет! Они и сейчас в надежных руках.
- Ну, а дальше?
- Вербуют еще одну партию. Кстати, здесь, в Мюнхене. Человек тридцать удалось собрать. Правда, не очень надежные, но что же поделать! Дней через двадцать их повезут в Гамбург. Там все готово к отплытию.
- И снова через месяц бунт? И снова возвращение? И снова опасность разоблачения? А что хоть сумели добыть на острове?
- Доставили первую партию руды. Отто Кирхенблюм потирает руки. Для его лаборатории необходимо расщепляющееся сырье, нужно организовать свое атомное производство, понимаете, свое! И как можно скорее. В этом деле заинтересованы большие люди, фон Ботцки. Наша фирма не так проста, как это кажется на первый взгляд. Одни связи чего стоят... - Он помолчал и вздохнул. Сказал горестно: - Мне поручили заняться набором людей.
- Я вам не завидую, Габеманн, - посочувствовал фон Ботцки.-Что вы будете делать? Неужели продолжите вербовку каторжников?
- Иного выхода нет. Люди всюду остаются людьми. Даже верные немцы не желают больше умирать за свой фатерланд. Им это надоело. Еще при Гитлере. - Он приложился к фарфоровой кружке с пивом, сделал глоток и добавил: - Кретинов, что ли, собрать по всей нашей милой стране? Слава богу, после войны их более чем достаточно.
Фон Ботцки забарабанил пальцами по столу. Значительно кашлянув, он проговорил:
- А почему бы не попробовать на этом деле русских?
- Из числа пленных?
- Да.
Габеманн засмеялся. Его длинное узкое лицо еще более вытянулось, тонкие губы раздвинулись и показали собеседнику крупные редкие зубы. Профессор недоуменно посмотрел на него поверх очков. Почему этот идиот смеется? Что тут смешного? Он лично не видит причины для смеха.
- Ну что вы! - сказал улыбающийся Габеманн. - Если немцы не хотят, то русские просто не станут и разговаривать. И потом, с точки зрения безопасности...
- Ну, если так... - Фон Ботцки замолчал.
Габеманн с интересом посмотрел на него:
- Вы чего-то не договариваете, герр профессор?
- Потом, потом, - ответил он.
Когда Габеманн ушел, Вильгельм фон Ботцки задумался. Этот разговор навел его на очень интересную мысль. Может быть, фирма как раз имеет в виду Ильина и его открытие? Следовало хорошенько все обдумать, прежде чем идти со своим предложением к шефу. Русские пленные...
Использование пленных на тяжелых работах не было новинкой в деятельности администрации всех трех зон Западной Германии, да и стран, оккупирующих эти зоны.
Но для такого серьезного дела, как у фирмы "Эколо", пленные не подходили. Кто знает, что у них на уме? Малейшая дерзновенная мысль могла вызвать возмущение, бунт и неминуемое разоблачение. Фирма "Эколо" не рискнет на такой шаг. Ей нужны безропотные, абсолютно надежные рабочие. А где их взять?
Может быть, действительно подумать в этой связи об открытии Ильина?
Фон Ботцки повеселел. Если он предложит своему шефу план, о котором только что размышлял, как повысятся его акции! Поистине, он умеет жить: он родился в сорочке - Вильгельм фон Ботцки.
ГЛАВА ВТОРАЯ
Остров Красных камней. Первые рабочие в шахте. Фирма "Эколо" перед крахом. Наблюдения над Машей Бегичевой.
Для того чтобы читатель уяснил себе, насколько нужен был Ильин ведомству Отто Кирхенблюма, придется заглянуть в другую часть нашей обширной планеты, в тот район мира, что расположен за экватором, в нескольких тысячах километров от Гамбурга, Мюнхена и лесов южной провинции Германии, - на остров в западной части Индийского океана.
Этот остров своим существованием обязан грозным вулканическим силам. Весь его облик свидетельствует о долгой и упорной борьбе двух титанических сил содрогающейся земли - огня и воды, в результате которой победил подземный огонь. Островок являлся его детищем, бородавкой на теле старого и грозного Плутона, скрытого под километровой толщей океанского дна.
Еще издали остров поражал человека высокими остроконечными горами, склоны которых местами падали в океан почти отвесной стеной из черных граней застывшей лавы. Океан свирепо бился денно и нощно о твердые скалы берега. Неумолкаемый гул грозного прибоя слышался далеко в открытом море. Белая пена с шумом налетала на камни, и трудно было различить - чайки бьются о берег или живые волны тщетно пытаются слизать хотя бы кусок неподатливого черного камня. Глубокие пещеры зияли в обрывах на уровне прибойной волны. Во время больших приливов океан с ревом вливался в таинственные ходы и затапливал их, глухим эхом отдаваясь в подземных залах.
Только в двух местах можно было подойти к острову.
Неглубокая долина с узеньким ручейком посредине спускалась к океану с юго-западной стороны. Дельта ручья образовала песчаный пляж крохотного размера. Океан был бессилен разрушить его: в километре от берега из морских глубин подымалось полукольцо коралловых барьеров. Естественный мол укрощал силу волн. Водная гладь между рифами и берегом почти всегда была спокойной и чистой.
По берегам ручья лежали красноватые, поросшие травой клочья почвы. Кое-где зелень пробивалась сквозь гранитные и скальные обломки и слегка украшала мрачный ландшафт долины. Редкая тропическая растительность раскинулась по склонам гор. Ее зеленые пятна были разбросаны среди красных камней. Почти на кромке воды, у самого берега, безжалостно раскачивались ветром два или три десятка самых неприхотливых в мире пальм цикад с красивыми крупными листьями. В тени этих пальм стояло несколько хижин, где по месяцу или два в году проживали темнокожие рыбаки, приплывающие с ближнего к острову архипелага ловить рыбу и крабов в спокойной лагуне.
Хижины были жалкие, полуразрушенные, с явной печатью запустения.