Биглер. Весьма охотно".
..."К сведению наших уважаемых читателей. Автор этих строк пробыл на ферме любезного герра Биглера ровно 48 часов и все это время не сводил глаз с Найденыша. Чудесный поросенок за двое суток не прикоснулся ни к какой пище. Он пил воду из корыта и из болотной лужи на пастбище 6-7 раз в день. Бесцельно ходил по поляне, лежал на солнце, избегая тени. Вид животного нормальный, никаких болезненных явлений нет. Прибавка в весе за 48 часов составила 1 480 граммов, что может удостоверить и герр Биглер, в присутствии которого производилось взвешивание.
В качестве интересной детали можно добавить следующее. Найденыш совершенно не реагирует на почесывание - прием, который неизменно во все годы и во всех странах приводит свиней в состояние блаженного экстаза...
- Есть предположение, что удивительный феномен использует для своего роста и развития непосредственно солнечный свет".
После такой корреспонденции, напечатанной на первой странице солидной газеты и тут же перепечатанной (с указанием источника) в десятке других газет и журналов, ферма Биглера стала местом паломничества физиологов, химиков и биологов из всех городов трех зон разделенной Германии.
Герр Биглер растерялся.
В шуме событий никто не заметил, как на воротах соседней таинственной виллы внезапно исчезла вывеска, уведомляющая о том, что здесь находится "Лаборатория биологических препаратов".
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Нужны ампулы. На Ильина смотрят косо. Телефонный разговор. Эвакуация "Лаборатории биологических препаратов".
Лаборатория биологических препаратов продолжала работать даже в тот трудный для фирмы день, когда газеты подняли шум по поводу зеленого поросенка. Добросовестные, исполнительные химики Мейер и Крафт засиживались в своих кабинетах допоздна. Опыт следовал за опытом. Ильин заходил к ним по два раза в день и неизменно с серьезным видом спрашивал:
- Ну как? Вытяжку еще не делали?
- Нет, герр Ильин, - отвечали они и сконфуженно пожимали плечами.
Ничего у них не выходило. Химики пунктуально следовали схемам Ильина, но в какой-то самый последний момент, когда препарат должен был появиться, дело неизменно срывалось. Ильин сердился, хмурился и приказывал начинать все сначала. Только очень наблюдательный человек мог бы увидеть в этот момент в уголках рта Аркадия Павловича легкую усмешку.
Сам он работал не меньше своих подчиненных. Он спешил. Он хотел скорее закончить серию опытов по превращению хлорофилла в сложные белки, из которых состоит кровь животных. Упитанные морские свинки, зеленые, как лягушки из болота, то и дело получали уколы, но упорно не хотели расставаться с полюбившимся им зеленым цветом. Аркадий Павлович использовал все ампулы. Препарат почему-то не подействовал. Тогда он приготовил еще два десятка ампул с "веществом Ариль", употребил часть из них, остальные запрятал в кармане пиджака до того времени, пока не получит новых подопытных животных.
Но события развернулись так, что ему не удалось применить эти ампулы, как хотелось.
Первые вести с острова Красных камней от Вильгельма фон Ботцки были неутешительными. Зеленых рабов становилось все меньше. Нужны были новые рабы, а для этого требовался препарат. К сожалению, Мейер и Крафт еще не переняли от Ильина секрет производства, а сам он делал препарат в мизерных дозах.
Как-то на дачу явился Габеманн. Он был зол и угрюм. Дни шли, химики работали, а толку от их работы не было. У фирмы возникли подозрения. В самом деле, кажется, Ильин опять водит их за нос, как некогда делал с фон Ботцки. В конце концов давно пора передать секрет производства фирме.
На виллу, где проводились опыты, зачастили и другие высокие гости.
Они беседовали по вечерам с Ильиным, Мейером и Крафтом, даже заходили к Маше Бегичевой, вели разговор на отвлеченные темы, но всем участникам этой игры было ясно, что надвигается гроза. Аркадий Павлович решил сам разрядить атмосферу, не дожидаясь, когда грянет гром.
- Вам нужен препарат? - в лоб спросил он Габеманна.
- А как вы думаете? - вопросом на вопрос ответил тот.
- Думаю, что да. И много?
- Нет, пока в ограниченном количестве. Нам надо начать разведение зеленых коров на экспериментальной ферме.
Ильин пристально посмотрел на Габеманна:
- Где эта ферма?
- Около Гамбурга. Мы решили разводить животных с зеленой кожей. Коровы, свиньи...
Аркадий Павлович промолчал. Так ли это? Первая ампула, насколько ему известно, пошла на другое дело. Об украденном препарате Ильин ничего не знал.
- Я думаю, как только Крафт и Мейер поймут мой замысел...
Габеманн недобро засмеялся.
- Упрямый вы человек, Ильин. И довольно странный. Мы вас спасли от смерти, вы согласились работать, стали нашим служащим и в то же время продолжаете нас обманывать. До сих пор вы не передали свой опыт Крафту и Мейеру. Что это значит? Или вы думаете, что мы не найдем способа выбить из вас нужные сведения? Берегитесь, Ильин, вы играете с огнем!
- Спросите Мейера и Крафта, почему у них не получается. Схему и технологию они получили. Конечно, у меня есть перед ними преимущество - определенный навык. Но это - дело времени.
- Боюсь, что ваши доводы не подействуют на фирму. Даю вам последний срок - неделю.
Ильин насмешливо поклонился.
Габеманн уехал. Но не успел он войти в свой дом, как раздался звонок и в трубке забубнил старческий голос самого Кирхенблюма:
- Есть сообщение от фон Ботцки. Дело на Красных камнях может совсем остановиться. Приезжайте сейчас же ко мне.
Чертыхнувшись в душе, Габеманн сломя голову кинулся к шефу. Старик принял его в присутствии двух своих коллег.
- Из письма фон Ботцки видно, что шахтеры один за другим умирают. Осталось двадцать три. Работа идет медленно. Нужно собирать еще одну партию. Сколько у вас завербовано людей? Сорок...
- А сколько сделано препарата?
Габеманн сконфуженно пожал плечами:
- Препарата еще нет.
- Почему? - Глаза физика сузились.
Ильин утверждает, что его изготовление требует времени.
- Я не узнаю вас, майор! Такой деятельный и способный, вы просто пасуете перед этим человеком. Или боитесь его?
- Что вы!..
- Но вы сами-то бываете на даче?
- Я только что оттуда.
- Ну так в чем же дело? Готовьте партию рабочих. Везите их в Гамбург, устраивайте. И в день отъезда сделайте инъекцию. Препарат должен быть у вас любой ценой.
- Я постараюсь, герр профессор...
Военные так не отвечают:
- Есть! - откозырял Габеманн и, круто повернувшись, вышел.
Он ехал от Кирхенблюма с таким чувством, будто ему только что объявили приговор и он должен готовиться к наказанию. Тон Кирхенблюма не понравился Габеманну. Он понял, что им недовольны. Как заставить Ильина?..
С этим мучительным вопросом он улегся в постель.
Сквозь сон он услышал громкие звонки телефона. С трудом открыл глаза. В окнах брезжил рассвет. Телефон за стеной в кабинете заливался. Шлепая тапочками, Габеманн подошел к столу и, прокашлявшись, поднес трубку к уху.
Трубка захлебывалась, неистовствовала, из черной раковины вылетали дикие ругательства вперемежку с его именем. Габеманн остолбенел. Сон слетел в одну секунду: он разобрал голос шефа.
- Дураки! Идиоты! - неслось из трубки. - Что вы делаете? Весь мир теперь будет гоняться за этим русским ученым. Уже в самом городе бегают зеленые поросята. Чему вас учили, безмозглые твари! Весь город на ногах! Бегите, поезжайте туда немедленно, вывозите всех и все, чтобы и следа не было. Ничего не оставлять, биолога беречь как свой глаз. Доложите мне лично. Да отвечайте же! Или вы оглохли, черт вас побери!..
Кирхенблюм рвал и метал. Но Габеманн уже не слушал. В пижаме и тапочках выскочил он из дому и, надев очки, с надеждой стал высматривать в сумеречной утренней мгле первых газетчиков. Ему повезло.