– Но с тех пор прошло десять лет. Ты поумнела.
– Ты мне льстишь.
– Поумнела. Это заставляет меня верить, что и у Чейни есть перспективы.
– Да ну тебя. Послушай… я иногда думала, что совершила ошибку. Мне нужно было просто подарить этот дом Пьетро и забыть о нем. Но теперь я вижу, что была права.
– В каком смысле?
– Я думала, что дом принесет ему счастье. Но Пьетро тоже покончил с собой. Понимаешь? Его вдове не следует жить в этом доме. Никому не нужно там жить. Его просто необходимо снести.
Глава седьмая. Реальность кусается
– Не понимаю, как ты смог меня уговорить, – сказала Эми.
Во вторник я вывел из гаража подержанный крепкий «форд», купленный специально для поездок на рыбалку, в багажник которого мы сложили чемоданы, а на заднее сиденье посадили Чейни, и отправились в Джаспер-Лейк. Точнее в Донкастер, приближаться к самому поселку у озера Эми категорически отказалась.
– Это всего на пару дней. Сходим в контору к Чиппингу, возьмем контакты этих покупателей. Встретимся с ними, обсудим ситуацию. И сразу домой.
Согласно карте нам следовало двигаться на север по федеральной трассе, а затем в Конкорде свернуть на местную дорогу 103 в направлении Рочестера. Дорога делала большой крюк перед Джаспер-Лейк, обходя не только само озеро, но и горный хребет на его северном берегу, обозначенный как Нокс-Ридж. Единственный съезд перед горами сразу за сравнительно оживленным городом под названием Перси, петляя, вел к Донкастеру, расположенному милях в десяти от основной трассы, а уже оттуда можно было добраться до Джаспер-Лейк. Эми была права – это настоящий тупик, стопроцентная глушь. Когда зимой единственную дорогу от озера засыпало снегом, из поселка наверняка невозможно было выбраться.
Если бы сто лет назад на речке была построена фабрика, наверняка дорожная карта выглядела бы сейчас по-другому, а Джаспер-Лейк и Донкастер слились в один процветающий город.
Секретарша покойного Чиппинга предупредила нас по телефону, что в городе есть всего один приличный отель, куда вообще-то не пускают с домашними животными, но она уговорит сделать для нас исключение, поскольку (но это по секрету) с постояльцами у них сейчас не густо.
Мы еще успевали к ленчу, когда въехали в Донкастер. Городок находился южнее озера на берегах реки Нокс, которая в этом месте напоминала широкий, но довольно мелкий ручей. Фактически весь город располагался только на одном берегу, с левой стороны ручья я заметил только несколько отдельно стоящих домов, проехать к которым можно было по единственному новоанглийскому мосту с деревянной крышей.
В самом Донкастере было две основных транспортных артерии – улица Главная и улица Школьная, которые, пересекаясь, образовывали симпатичную квадратную площадь, декорированную аккуратными двухэтажными домами и непременной белой церковью. Наш отель под названием «Шэмрок Инн» находился в самом начале Школьной улицы с видом на реку.
Как несложно было догадаться из названия, управляла им средних лет ирландка миссис О’Шонесси, которая сурово посмотрела на Чейни и сразу потребовала двойную оплату.
– Не дай господь, ваша псина нагадит на ковер или начнет драть мебель.
Чейни улыбался во весь рот, сидя у моей ноги, вытянувшись в струнку и подметая хлыстообразным хвостом вышеозначенный ковер, всеми силами изображая воспитанную и послушную собаку.
– И если он окажется у меня на кухне, уж не взыщите. Хорошенько огрею его скалкой по хребту.
Уж лучше бы она этого не говорила. Чейни немедленно навострил уши, услышав заветное слово «кухня». Дома он часами не отлипал от нашего повара, постоянно путаясь у него под ногами и норовя залезть мордой в духовку.
Переодевшись с дороги и съев по сэндвичу с солониной, мы втроем отправились искать контору мистер Чиппинга. Эми была там единственный раз девять лет назад, но помнила, что она располагалась недалеко от главной площади.
Донкастер производил впечатление сонного захолустья, не до конца осознавшего, что живет в ХХ веке, за одним исключением – на Главной улице наряду с обязательной парикмахерской, бакалеей и аптекой было множество художественных лавок и магазинов, предлагающих товары для творчества, театральный реквизит и изделия народных промыслов.
– А городок живет богатой духовной жизнью, – отметил я. – Представляю, что творится в самом Джаспер-Лейке.
В витринах некоторых магазинов были выставлены самодельные плакаты, гласящие что-то вроде «Искусство не продается!», «Руки прочь от Джаспер-Лейк», «Нет варварским планам Хиллсайд Девелопмент», «Сохраним наше художественное наследие». Редкие прохожие на улице не обращали на транспаранты ни малейшего внимания.