– Конечно, соедините.
Я знал, что Эми не из тех, кто звонит на работу по пустякам.
– Дорогая, что случилось?
– Ты не можешь так поступать с бедной женщиной, Тео! – услышал я в трубке давно забытый голос с хрипотцой и легким придыханием в конце каждой фразы, словно говорившей не хватало запаса воздуха.
– Миранда? – недоверчиво переспросил я.
– Как чудесно, что ты меня узнал, – откликнулась трубка. – Я уж поняла, что «дорогая» относилось вовсе не ко мне. Извини, пришлось назваться твоей секретарше своей старой фамилией. Не беспокойся, я уже давно не миссис Бартоломью.
– Как ты узнала мой номер? И вообще как ты меня нашла?
– Через общих знакомых. А что ты так разволновался? Боишься, что я появлюсь у тебя на пороге и поставлю новую миссис Бартоломью в неловкое положение?
– Миранда, прошу…
– Эл Коллинз видел тебя в городе. Ну и я давно знаю, что ты женился на богатой наследнице. Не волнуйся, я тебя не выслеживала, просто слухами земля полнится. Я и так не стала с бы тобой общаться. Но Эл пересказал в общих чертах ваш разговор… Послушай, как ты можешь быть таким черствым. Неужели большие деньги убили в тебе остатки порядочности и сострадания?
– Не понимаю, о чем ты.
– Почему ты и твоя жена вышвыриваете бедняжку из дома?! – закричала Миранда. У нее умер муж, она почти на сносях, а вы цинично присылаете ей предписание о выселении! И продаете дом каким-то чертовым капиталистическим оккупантам, хотя прах Пьетро еще не успел осесть над озером Джаспер!
– Подожди, что? О чем ты говоришь?
– О доме Пьетро Гаспари в Джаспер-Лейк. Ведь он принадлежит твоей чертовой жене.
Я был настолько ошеломлен, что не успел даже возмутиться, что Миранда называла Эми непечатным словом. Она всегда была несдержанной на язык, особенно когда волновалась.
Повисла пауза.
– И ты еще имел наглость сказать Элу, что тут ничего нельзя поделать! – продолжала бушевать Миранда. – Честно говоря, я была уверена, что тут какое-то недоразумение. Что вы цивилизованные люди и сможете войти в положение Бернадетт…
Я лихорадочно соображал. Вспомнил случайно подслушанный разговор Эми по телефону, когда она объяснила, что хочет срочно избавиться от какой-то «лачуги в глуши» из-за кончины арендатора. Тут нечего обсуждать, сказала жена.
– Подожди. Ты что… не знал? – неожиданно осенило Миранду. – Ты не был в курсе, что твоя женушка владеет домом Гаспари в Джаспер-Лейк… Но Эл сказал, что ты вспомнил Пьетро…
– Да не помню я никакого Пьетро! – взвыл я. – Просто прочел о его смерти в манчестерской газете, а имя показалось мне смутно знакомым.
– Ты никогда не интересовался ни моим творчеством, ни моими друзьями, – сухо произнесла Миранда.
Я понял, что сейчас настанет тот момент в разговоре, когда я снова выйду кругом виноватым.
– Чего ты хочешь, Миранда?
– Поговори со своей женой. Может, она просто не понимает, в каком положении оказалась Бернадетт. Объясни ей все про Пьетро и про… ситуацию. Она же женщина, черт возьми.
Мне захотелось немедленно бросить трубку на рычаг и попросить свою секретаршу мисс Блисон больше никогда не соединять меня с этой особой. Я не помнил этого незадачливого художника и не знал, почему он решил свести счеты с жизнью. Ни разу не встречал его вдову. Понятия не имел, что он все эти годы арендовал дом у Эми, и зачем именно сейчас ей взбрело в голову его продавать. И тем не менее, каким-то непостижимым образом оказался главным парламентером в этой истории.
Но Миранда хорошо меня знала. Я не мог бросить трубку, для этого я был слишком цивилизованным.
– Я поговорю с женой. И попробую сам разобраться в ситуации. Где находится этот Джаспер-Лейк?
– В округ Мерримак, на тридцать миль западнее Конкорда. Городок небольшой, скорее поселок на берегу озера, но очень известный. Неужели ты никогда не слышал о Джаспер-Лейк?
– Ни разу.
– Ну как же. Его прославил еще в начале века Максимилиан ЛеВиан.
– Звучит, как псевдоним циркового фокусника. Максимилиан ЛеВиан Великолепный.
– Ты не можешь быть таким дремучим, – недоверчиво сказала Миранда. – Или зачем-то нарочно меня дразнишь. Не может быть, чтобы ты не слышал о ЛеВиане. Это классик американской живописи, он также прославился как поэт, переводчик и исследователь.
Подумав секунду, я решил, что это имя определенно где-то уже слышал. Может быть, видел у знакомых в Бостоне пару картин ЛеВиана в гостиной. Я быстро сделал пометку в блокноте.
– Как давно Пьетро Гаспари жил в этом доме?
– Десять лет, – охотно ответила Миранда.
– Миссис Гаспари показывала тебе арендный договор? Он долгосрочный или ежегодный с правом продления? Каким образом осуществлялись платежи? Была ли предусмотрена возможность приоритетного выкупа недвижимости?