Ресторан работал до часу ночи. Публика рассчитывалась с официантами и потихоньку выползала из зала в гардероб.
После трех бутылок шампанского и бокала вина, в голове у Даши плыли узоры из детской игрушки «Калейдоскоп». Настя, наоборот, к концу вечера как будто протрезвела и действовала на автопилоте. Сказывалась многолетняя практика.
Получив свои шубы в гардеробе, женщины задержались возле зеркала, одеваясь и намереваясь вызвать такси.
Дарья думала о том, вернулся ли Степан домой. Она не знала, что для нее сейчас лучше: чтобы он еще не вернулся и, следовательно, не увидел ее такой пьяной, или, чтобы он уже был дома. «Пусть удивиться. Если он гуляет, то чем я хуже», - размышляла она.
Вдруг сзади кто-то приобнял ее за талию. Даша обернулась. Это был Хитров.
- Дашенька, давайте я подвезу Вас домой, - пропел он сладким голосом, выпустив женщине в лицо облако дорогого парфюма.
- Мы живем в одном доме, - пододвинулась к подруге Настя.
- Вас Глеб Иванович довезет, - грубо отрезал москвич и потянул Дашу к выходу.
- Нет, нет, мы вместе, - заплетающимся языком пролепетала Дарья.
Но из толпы вдруг нарисовался депутат, по-хозяйски сгреб Настю в свои объятья, что-то сказал женщине на ухо. Она засмеялась, взяла Шишкова под руку и, помахав Даше рукой, парочка нетвердыми шагами направилась к черному BMW.
Выйдя на улицу, Дарья на мгновенье растерялась. Она хотела вызвать такси, но покачнулась в сторону, и инстинктивно ища опоры, схватилась за руку Хитрова, вышедшего вслед за ней. У женщины кружилась голова. Она боялась завалиться в снег и не встать. Москвич твердой рукой схватил ее за локоть и повел к своей машине. У Даши не было сил сопротивляться.
В машине Хитров предложил Дарье поехать к нему в гостиницу, но она так завопила от страха, что он решил не связываться с ней и, действительно, отвести домой.
Не доезжая до Дашиного дома два квартала, Вадим Петрович вдруг завернул в темный сквер и остановил машину.
Оглядевшись по сторонам, Даша сказала Хитрову, что они еще не доехали. Но москвич круто повернулся к ней, притянул к себе. Дарья молча сопротивлялась. Хитров нажал на какой-то рычаг под сиденьем. Кресло, на котором сидела Даша, наклонилось назад и она вместе с ним. Хитров, срывая застежки, распахнул на женщине шубу и стал шарить под платьем, пытаясь добраться до тела женщины. Дарья рванулась из рук Хитрова, но он держал ее крепко, тяжело дыша и повторяя без конца: «Ты ж моя сладкая!» Отчаянно сопротивляясь, Даша ломала ногти, кусалась и извивалась, как рыба на крючке. В ужасе женщина почувствовала, как потная ладонь москвича скользнула вниз живота. Она ощутила приступ тошноты.
- Меня сейчас вырвет! – закричала она, пытаясь отодвинуться от насильника. Хитров разжал руки и отпрянул от своей жертвы.
Даша выскочила из машины. Едва сделала два шага в сугроб, как ее начало рвать с неимоверной силой.
Хитров, брезгливо глядя на эту картину, подождал пару минут, завел мотор и уехал.
Оставив все содержимое желудка в сугробе, Дарья почувствовала себя лучше. Она взяла чистый холодный снег и вытерла им лицо, размазав макияж. Потом припадая на левую ногу, так как сломала каблук на новых сапогах, петляя, как заяц, маскирующий следы, поплелась к своему дому.
Несколько раз женщина падала, голова шла кругом, а под свежевыпавшим снегом была утрамбованная машинами ледяная дорога. Изорвав колготки в клочья, наставив на руках и ногах ссадин и синяков, Даша спустя час добралась до своего дома. Она остановилась у подъезда перевести дух.
Из-за поворота вырулила машина и осветила женщину фарами.
Даша заметила целующуюся парочку в салоне. Потом дверца машины открылась, и появилась Настя. Она послала воздушный поцелуй депутату и, напевая вполголоса, поспешила к подъеду. Увидев Дашу, Настя сначала округлила глаза, удивленная ее растерзанным видом, но потом сразу же нашлась:
- А…ты уже дома! Я тебе вот, что хотела сказать, подруга. Легенда такая: мы ездили на день рождение Тамары. Она, якобы, скромно праздновала свою днюху на работе. Я с ней уже договорилась. Она нас не выдаст, не в первый раз. Человек проверенный. Ну что ты такая смурная? С боевым крещением тебя, подруга. Не робей! Привыкнешь.
Даша стояла, как мертвая, прислонившись к стене дома. Кажется, дотронься до нее, и она рухнет, рассыплется в прах.