– Ха-ха. Смешно! – и продолжил лосниться ко мне.
– Перестань, в любую минуту в кабинет может кто-нибудь войти. Это тебе не в санатории. Так что отсядь подальше.
– Пойдем домой.
– Вообще-то рабочий день у меня до пяти часов, а сейчас только три.
Женя вздохнул и откинулся на спинку стула.
– Сегодня тебе все утро названивали. Я не успевал снимать трубку!
Я улыбнулась.
– У меня сотка разрядилась…
– Вот-вот! Сначала мама не могла до тебя дозвониться, потом… – Женя почему-то замолчал и так многозначительно посмотрел на меня. – Потом из журнала по поводу интервью…»
«Ох, уж это интервью…» – лишь пронеслось в голове, а дальше я ничего не помню, видимо уснула, потому что очнулась уже утром в нашей спальне. С трудом продрала глаза: веки, словно отяжелели за ночь, и огляделась. В спальне было совсем светло. «Неужели уже так поздно!» – недоумевала я и, приподнявшись, заметила Женю: он не спал и, полулежа, сидел на кровати, что-то чиркая в блокноте.
– Который час?
– Начало одиннадцатого.
«Как поздно!..» – подумала про себя и снова прилегла.
– Соня, просыпайся! Пора завтракать! – потрепал меня по плечу Женя.
– Мальчики уже встали?
– Да и ушли в парк.
– Хорошо… – отозвалась я и, потянувшись, встала с постели.
***
Весь день занималась… Ничем не занималась, только ближе к вечеру мы с Надеждой Самсоновной принялись за праздничный ужин. Когда почти все было готово, Женя с Данилом разобрали обеденный стол в гостиной. Надежда Самсоновна доставала из шкафа фарфоровый сервиз, я протирала его от пыли, а Женя зажигал свечи. Когда последняя свеча была зажжена, он подсел ко мне и заговорил:
– Мы с Максом совсем недавно обсуждали одну идейку. Я тебе, насколько помню, еще не рассказывал.
– Что за идейка?
– Макс предлагает расширить состав группы.
– Зачем? – не совсем понимая, спросила я. – Вы перестали справляться со своими обязанностями?
– Ну, как сказать… Может, пара молодых солисток на подпевках не помешала бы?
«Понятно к чему он клонит», – подумала про себя, а вслух произнесла:
– Чтобы поковеркать все песни?
– Почему сразу поковеркать? – возразил Женя. – Есть достаточно перспективные молодые вокалисты, среди которых можно найти толковых ребят.
– Можно, никто не спорит, но надо ли это? Вот в чем вопрос. По мне, только автору под силу вложить нужный смысл, передать всю глубину и настроение песни так, чтобы она заиграла всеми красками и переливами. Можно отдать стихи кому угодно, но я сомневаюсь, что они станут хитами или тронут чью-либо душу. Тем более молоденьким девицам! Вы еще подтанцовку себе возьмите, и получится настоящий кордебалет!
– Точно! Обязательно передам Максу, ему эта идея, наверняка, понравится! Ему давно хотелось привнести новизны!
– Передай пренепременно!..
– Не понимаю одного, – полушепотом произнес Женя, – где все эти месяцы прятались огоньки в твоих глазах? Сейчас они просто пылают!
Я ничего не ответила, лишь косо посмотрела на него и продолжила расставлять тарелки. На этом Женя не успокоился, и весь вечер подтрунивал надо мной. Хитрец! Решил сменить тактику!..
Вот так незаметно и наступил две тысячи семнадцатый год… Было около двух часов ночи, когда все разошлись по комнатам, только мы с Женей остались: он сносил мне грязную посуду с гостиной, а я ополаскивала ее под проточной водой. Настроение у него было приподнятым: губы улыбались, глаза блестели, – было приятно видеть его таким. Это согревало душу. Ну не в силах я больше злиться на него. Не в силах!
– Ты идешь спать? – спросил он, принеся последние тарелки.
– Сейчас все уберу и лягу.
– Пойдем! Завтра рано вставать.
– Зачем?
– Как? Ты не в курсе? Завтра же идем встречать восход!
– Кому же эта идея пришла в голову?
– Мне. Только представь встретить первый восход в новом году. Данил с Дашей были только «за!»
– Я не разделяю вашего рвения. После вчерашней оттепели в парке, наверное, по горным тропам образовалась наледь. Прогулка может быть травмоопасной.
– Ерунда! Если боишься, я понесу тебя на руках!
– Нет, спасибо!
– Лесь, ну, все хватит! Я устал ждать, завтра все закончишь!
И Женя приблизился ко мне и, подхватив на руки, понес в спальню.
– Это не честно. Вы играете не по правилам. Пользуетесь тем, что в доме полно людей, и я не могу повозмущаться.
Он усмехнулся с напускной веселостью, но ничего не сказал. В спальне он опустил меня на постель. Я хотела привстать, но он не позволил, прилег рядом и заключил в объятия. Я еще раз попыталась высвободиться: