– А что рассказывать?.. Они живут в Самаре… – произнес Женя и зачесал затылок.
– У меня крестные из Самары…
– Мама не работает, а отец до сих пор заведует кафедрой в институте…
– Редко общаетесь?
– Да, только когда бываем там с концертами, но не более. Мы с отцом горячего нрава, и если возникнет спор, ни один из нас не уступит другому.
– Всегда чувствовал его давление?
– Не то слово! Он хотел, чтобы я, следуя его примеру, был дисциплинированным и воспитанным. Что сказать единственный сын, опора и ходячее воплощение несбывшихся мечтаний. До класса восьмого так и было: учился я хорошо, вел себя скромно и послушно, даже чересчур, но в старших классах меня словно подменили: учебу я забросил, стал пропадать в компании друзей. Отец пытался повлиять на меня, но безуспешно: моя вольнолюбивая натура не терпела ограничений и требовала свободы. Правда, после окончания школы я поддался на уговоры мамы и поступил в инженерный. Но учеба не вызывала у меня ни малейшего интереса, и я возненавидел ее до такой степени, что после первого года забрал документы.
– Я представляю, как к этому отнесся отец!
Женя усмехнулся.
– О да! Он всеми силами старался повлиять, образумить. Это же такой стыд! Что скажут другие? Сын светила науки бросил институт! Но я проявил настойчивость и упорство. На время ушел из дома и скитался по друзьям, каким-то работам. Так накопили на билет до Москвы, и все гуляй, Вася! Несколько лет метаний, а потом все само собой закрутилось-завертелось… Трудно было найти свою нишу, но как видишь…
– Вижу, – и я невольно улыбнулась. – Когда ты начал писать песни?
– Не помню, в школе, наверное, в старших классах, но это трудно было назвать творчеством. Так… Собственно мы ни о чем серьезном и не помышляли, играли для себя. Ну и чтобы покадрить девчонок!
Я пихнула Женю локтем.
– Ну, а ты как думала, зачем еще пятнадцати-шестнадцатилетние мальчишки берутся за гитары?! – Я промолчала. – Ты даже не представляешь, как ты возвышаешься над остальными, когда у тебя в руках появляется гитара, и ты еще умеешь бренчать на ней.
27.07.2006 г. Сегодня с утра прошлись с Женей по тем адресам домов, которые я присмотрела до этого в газете, и к полудню успели взглянуть на пару из них, но ни один нам не понравился. Утешало лишь то, что у нас в запасе было еще два адреса. Мы свернули с Курортного бульвара в небольшой проулок и через минут пятнадцать были на месте. Решетчатый деревянный забор густо оплел девичий виноград, а над почтовым ящиком красовался номер «88».
– Хорошее число, – произнес Женя и нажал на звонок.
– Заходите, открыто! – послышался женский голос.
Женя дернул за ручку, и мы вошли в калитку, где перед нашими взорами раскинулся широкий двор с клумбами, а на заднем плане достаточно большой одноэтажный дом, к которому вела узкая дорожка, усыпанная гравием и окаймленная речными камнями и низенькими кустиками бархатцев. На просторной террасе, увешанной корзинками с петуниями, стояла пожилая женщина в тунике-разлетайке с броским рисунком и махала нам рукой.
– Не бойтесь, проходите сюда.
– Здравствуйте, мы по объявлению… – отозвалась я и хотела еще что-то сказать, но разглядев поближе ее лицо, меня осенило: «Это же Надежда Самсоновна». – Я вас узнала, мы с вами встречались в парке в прошлом году.
– Возможно…
– У меня нога была в гипсе…
– А точно-точно, припоминаю, – произнесла она и, окинув нас добродушным взглядом, добавила. – Значит, вы подыскиваете жилье?
– Да.
– Аренда или покупка?
– Пока аренда.
– Ну да, ну да, в таком вопросе лучше не спешить. Что ж мы зря стоим, пойдемте, я вам все покажу, – и она, опираясь на трость, повела нас внутрь дома.
Через открытую дверь, мы попали на кухню, объединенную с просторной гостиной, стены которой были оклеены светлыми обоями с едва заметным рисунком и завешаны старинными фотографиями. У большого окна располагался обеденный стол, покрытый белой ажурной скатертью. Небольшая прихожая и вторая входная дверь… Камин… По бокам которого стояли два стеклянных шкафа: один – с семейным фарфором, другой – с книгами. Я подошла ближе и бегло почитала названия. «В основном вся классика, есть и мои любимые… Уезжая из дома, единственное, о чем жалела, что не в силах забрать свои книги». Пока я разглядывала их, Надежда Самсоновна показала Жене оставшуюся часть дома, и они вернулись в гостиную, так что я успела увидеть только просторный коридор с множеством дверей. Потом мы снова вышли на улицу.