– Но ты вчера говорила, что вы только общались?
– Да, только общались, но у родителей были другие планы.
– Не нравится мне этот Сергей!
– Зачем тогда расспрашиваешь, если не в силах спокойно выслушать! – вспылила я. – Я понимаю, что мама беспокоится, но зачем через посторонних людей пытаться вразумить меня!
Женя встал, подошел сзади и обнял:
– Ну, прости! – шепнул он на ухо и, взяв за руку, потянул за собой. – Пойдем, я тебе кое-что покажу!
Недоумевая, я последовала за ним: он зачем-то направлялся в самую дальнюю комнату дома и, открыв дверь нараспашку, воскликнул:
– Смотри, что я сегодня обнаружил! – И указал на старое пианино.
– Я видела его, но оно, наверное, уже нерабочее.
– Ошибаешься, вполне рабочее, – ответил Женя и, присев на банкетку, вскользь пробежался по клавишам. – Немного наладить тональность и будет очень даже сносно звучать. Я удивился, обнаружив его здесь.
– Почему? Ведь Надежда Самсоновна преподавала сольфеджио в музыкальной школе.
– Я не знал. Перенесу его в кабинет.
– Как хочешь, а я не знала, что ты играешь и на клавишных. Я думала, твоя стезя – гитары.
– С годами Кира меня поднатаскал. Это очень удобно при написании песен, но поупражняться с Надеждой Самсоновной будет не лишним. А вот и последнее творение!
Этих слов было достаточно, чтобы я переменилась в лице, а сердце безудержно затрепетало в груди. Женя это заметил и не сводил с меня глаз, чем вынудил отвести взгляд в сторону. Закончив припев, он перестал играть, подозвал к себе и усадил на колени.
– Ты меня смущаешь, – шепнул он, уткнувшись головой в грудь, – когда слушаешь так зачарованно и, кажется, не можешь наслушаться, хотя и инструмент и исполнение ужасны и примитивны.
– Все относительно. В звуках дождя, шуме прибоя, трелях птиц и жужжании пчел тоже нет ничего сложного и замысловатого, но всем людям они нравятся. К тому же, когда что-то делается с душой и пропускается через себя, то и самая примитивная и однообразная мелодия трогает за живое и доводит до слез.
Женя лишь покачал головой, но ничего не ответил. Несколько минут он помолчал, а потом, отстранившись, произнес:
– Через неделю собираемся снимать здесь клип.
– Ты мне об этом ничего не говорил.
– Я и сам толком не знал. Сегодня утром звонил Макс и все уточнил.
– На новую песню?
– Да, зимой выйдет альбом…
5.10.2006 г. Клип… клип… Ох уж этот клип!.. Съемки проходили в одном из живописных мест парка вблизи туевой аллеи. Я пообещала Жене, что когда закончу все дела в санатории, приду к ним, и к четырем часам, как ни в чем не бывало, приближалась к месту съемок, где уже издалека увидела Женю с какой-то белокурой девицей: она крутилась возле него и без конца вешалась на шею… Меня словно обдало холодом. Я еле дошла до ближайшего дерева и прислонилась спиной к стволу: кровь стучала в висках, колени подгибались. Отдышавшись, снова выглянула и увидела ту же картину, только к ним подошел Макс, и они втроем над чем-то смеялись. Я снова спряталась за дерево и простояла минут десять, а потом просто ушла… Сбежала!.. Я к такому не была готова… Не знала, что делать, как вести себя… Меня будто спустили с небес на землю. Перед глазами стояло лицо той девицы, а в ушах звенели слова мамы, как наваждение: «О каком доверии ты говоришь? На первых порах ты может, и стерпишь, а потом? Потом что ты будешь делать? Сидеть и локти кусать?»
Женя вернулся поздно, я была в спальне и слышала, как он возился на кухне, как зашел в спальню и разделся. Но сразу не лег, а присел рядом и, убрав волосы с моей шеи, пару раз поцеловал. Я подумала что на этом все, но он продолжал сидеть и поглаживать рукой меня по плечу… Это было сущей пыткой! Я еле сдерживалась, чтобы не зашевелиться и не выдать себя. Просидев так ещё какое-то время, Женя всё-таки откинулся на подушку и лег. Уснул он быстро, зато я так и не сомкнула глаз, а как рассвело, ушла на кухню, где чувствовалась прохлада: Женя, как обычно, не закрыл на ночь створку. Я включила чайник и направилась к окну, чтобы закрыть его, но остановилась. С улицы доносилось задорное чириканье стайки воробьев, которая что-то весело склевывала с земли… Раздался свисток. Я отошла от окна, выключила чайник, а, заварив чай, снова вернулась. Воробушки по-прежнему сидели на земле. Резкий лай соседской собаки спугнул их, и вся стайка мигом взмыла в воздух и присела на деревянную перегородку. Я в последний раз взглянула на них, допила чай и хотела идти собираться на работу, но услышала шаги. «Почему он так рано встал? – недоумевала я. – Я ведь хотела, уйти пораньше…» Пока размышляла, Женя приблизился и, приобняв за плечи, поцеловал.