– Надеюсь, твои жертвы не напрасны…
– Почему сразу жертвы? Ты мне сейчас напоминаешь мою маму. Глупо пытаться изменить человека, пока он сам этого не захочет.
Настя закачала головой и, немного помолчав снова заговорила:
– Вы даже кольца еще не купили!
– Женя сказал, что сам купит.
– Лесь, у вас завтра свадьба, а ты так легкомысленно об этом говоришь.
Я улыбнулась.
– Да, потому что штампу в паспорте не изменить моих чувств к Жене. Это все условности общества, социализации человека. Ощущение, что вы едины, должно исходить изнутри… – Настя лишь покачала головой, а я взглянула на вход в Нарзанную галерею, возле которого стали толпиться люди. – Ну, все пойдем, похоже, перерыв закончился…
7.07.2007 г. Вот и день свадьбы… Проснулась я рано, и как только стало светать, вышла на террасу. На белеющем небе незаметно гасли последние звезды, уступая место заре. Где-то вдалеке пропел петух… Потом его подхватил другой… Холодило. Я зашла в дом за шалью, а, вернувшись, расположилась на скамейке. Собственно ни о чем не думала, просто закрыла глаза и наслаждалась свежестью утра, ароматами цветов и трелями пробуждающихся птиц… Резко раздался скрип двери. Я открыла веки и увидела Женю, сонного и зевающего.
– Ты чего не спишь в такую рань? – отозвался он и, присев рядом, обнял.
Я только пожала плечами, а Женя тем временем спустился и положил голову мне на колени. Я запустила ладонь ему в волосы и стала теребить их. Взгляд привлекли подвешенные к потолку корзинки с петуниями – первые солнечные лучи едва коснулись их, а вскоре озарили и всю террасу. Зажужжали пчелы и мухи…
– Нет! Спать здесь невозможно! – возразил Женя и приподнялся.
– Ну, иди в дом.
– Не хочу… Все равно не усну. Кофе сваришь?
Я кивнула. Все приготовив, присела и стала молча намазывать на хлеб масло.
– Молчу-у-ун! – протяжно произнес Женя и толкнул меня плечом. – Скажи хотя бы слово! – Я усмехнулась. – Волнуешься?
– Да нет. Просто как-то странно. Никогда не думала, что именно так выйду замуж, даже в своих самых смелых фантазиях, – и, помолчав с минуту, добавила. – Вчера мама с папой приехали.
– Все-таки собрались? – усмехнулся Женя.
– Ой, это же все мама! То еду, то не еду, но, в конце концов, согласилась. Еле нашла им свободные места в санатории.
Женя допил кофе и откинулся на спинку скамейки:
– Завтра надо будет смотаться за Данькой.
– Хорошо. Долго он будет у нас?
– До середины августа точно, а там не знаю…
«Хорошо…» – отозвалась я и принялась убирать со стола, помыла посуду, разложила разбросанные вещи по местам, полила цветы на террасе, снова зашла в дом. На часах было только начало десятого. «Как же медленно тянется время. Ненавижу долгие ожидания! Нет бы раз и все! А то попусту ходишь, склоняясь без дела, и еще больше начинаешь волноваться и накручивать себя». К двенадцати часам пришли родители, а следом за ними и Настя, чтобы помочь мне с прической и макияжем.
– Все, можешь любоваться! – произнесла Настя и отошла, а я привстала и взглянула в зеркало: волосы, присобранные на затылке, едва заметный макияж и легкое шифоновое платье нежно-голубого цвета с завышенной талией – вот и весь мой свадебный наряд. Я еще раз посмотрела в зеркало и, обернувшись, обняла Настю:
– Спасибо, чтобы я без тебя делала! – И из глаз невольно заструились слезы, Настя вздохнула и, похлопав меня по спине, произнесла:
– Лесь, ну все, перестань! А то мы сейчас вдвоем разрыдаемся, и мои старания пойдут насмарку.
Я немного отстранилась от нее и обмакнула слезы.
– Ну, вот! – воскликнула Настя. – Я же говорила: подводка растеклась. Садись, я все поправлю…
А в два часа нас расписали… Подумать только, каких-то десять минут и теперь я Юдина Олеся Юрьевна…
К вечеру пришли Кирилл с Майей и Надежда Самсоновна. За ужином завязался непринужденный разговор, вылившийся в поучительную беседу со стороны Надежды Самсоновны о семейных ценностях и браке.
– Сейчас такое время, что мало кто по-настоящему чтит институт семьи, подходит к женитьбе со всей серьезностью и ответственностью.
– Можно подумать, раньше над этим заморачивались, – возразила Настя. – Также выскакивали замуж за первого встречного или куда хуже жениха выбирали родители. И всем было наплевать, как поладят молодые.