Полностью овладев собой, я зашла в гримерку и взглянула на Женю. Он мало, что понимал и ни на что не реагировал. Я присела рядом и прощупала пульс, посмотрела на зрачки. «Узкие, на свет не реагируют… Господи!» В это время на пороге гримерки показался Кирилл. Я соскочила с дивана и ринулась к нему.
– Кира, Женя никакие таблетки не принимал? – Он замялся и потупил взгляд. – Кира! Говори! Сейчас не до ваших секретов.
– Лесь, я не знаю…
– Где его вещи?
В вещах, как я и предполагала, мы нашли сильные успокоительные. «Одному только богу известно, сколько он их принял за раз, да еще вместе со спиртным».
После того, как уехала скорая, – от госпитализации я отказалась, – Макс с Кириллом помогли мне довезти Женю до квартиры. Уже в дверях, Макс обеспокоенно спросил:
– Лесь, точно больше ничего не нужно?
– Точно. Если что, снова вызову скорую.
Он кивнул, и они с Кириллом уже хотели выходить в подъезд: Кира успел выйти на площадку, но Макс почему-то замешкался и неожиданно спросил:
– Если я правильно понял, вы сегодня не просто так приехали?
– Да… – и я ему в двух словах обо всем рассказала, в конце добавив. – А теперь и не знаю, что чувствовать злиться или быть благодарной.
– Не забивайте себе голову ерундой! – отозвался Макс. – А подобные истории не новы. Знаете, сколько я уже сменил номеров? Не сосчитать! На будущее, сразу рассказывайте о таком и ничего не утаивайте и тем более не пытайтесь самостоятельно во всем разобраться. Берегите свои нервы и спокойствие.
– Сама не знаю, как повелась на всю эту ерунду. Просто мы разговаривали с подругой и от ее слов меня будто заклинило…
Макс злорадно ухмыльнулся и произнес:
– Хотите совет: меньше слушайте подруг. Поверьте, от них одно зло. Любая женщина на подсознании соперница и всегда ей останется.
– Но Настя не со зла…
– Без разницы. Результат будет один, а разгребать придется вам. Да, конечно, она подставит свое дружеское плечо, поддержит, не забудет облить мужика грязью и позлорадствует со словами «Я же тебе говорила! Все мужики козлы!» Вы не глупая женщина. Живите своим умом и никого не слушайте. Тем более с нашим образом жизни, вокруг которого всегда много домыслов и предрассудков.
– Похоже, вам здорово досталось от женщин.
Макс хмыкнул:
– Не берите в голову, это дела давно минувших дней. Ну, все мы пошли, если что-то понадобится, я на связи.
Когда я вернулась в спальню, где меня обуяла режущая слух тишина, которую нарушал только стук минутной стрелки на часах, было без двадцати два… Так началась для меня, наверное, самая длинная ночь за всю мою жизнь, которой не было конца и края. Я укутала на всякий случай Женю теплым одеялом, а сама прилегла рядом, положив голову ему на плечо, с тревогой и волнением наблюдая за тем, как еле заметно поднималось и опускалось одеяло. Порой, задремав, резко соскакивала от испуга и бросалась слушать дыхание и пульс, а, нащупав заветное «тук-тук», с облегчением выдыхала и снова опускала голову ему на плечо и наблюдала-наблюдала-наблюдала…
За всю ночь Женя так и не пошевелился, и под утро я стала корить себя за то, что, может, все-таки нужно было поехать в больницу. И чем больше проходило времени, тем мои опасения становились навязчивей. Легче стало, когда ближе к трем часам он, наконец, перевернулся на бок. Я этому так обрадовалась, будто он уже пришел в себя. Очнулся он только к вечеру и то на несколько минут: сходил в туалет и снова уснул. Вторая ночь была беспокойной. Он постоянно ворочался во сне, иногда стонал или что-то невнятное бормотал. Уснул спокойно только ближе к утру, и я вместе с ним. А когда проснулась, Жени рядом не оказалось, я резко соскочила с постели и прошлась по всей квартире. Никого. Я присела в кухне на стул и стала ждать. Через несколько минут Женя появился. Он молча прошел на кухню, лишь краем глаза скользнув по мне, и встал у подоконника:
– Почему ты мне ничего не сказал? – Он молча достал сигарету из пачки и закурил. – Жень!..