Он сделал затяжку, и, выпустив дым, произнес:
– Я бы сказал…
– Когда? – Он снова затянулся. – Жень?.. Ты мог и со мной посоветоваться?
– Ты бы не согласилась!
– Поначалу да, а потом куда бы я делась. Лучше быть в курсе всего.
– Что без контроля никак? – резко огрызнулся он.
– Причем тут контроль не контроль! Ты понимаешь, что с такими препаратами не шутят!
– Лесь, не начинай-а! И так тошно! – И он, бросив бычок в пепельницу, пошел в гостиную и лег на диван.
Я сделала глубокий вдох и последовала за ним и спросила:
– Кофе сварить?
Женя молча кивнул. Приготовив завтрак, я позвала его к столу, но есть он не стал, взял только чашку кофе и отошел к окну. Мне тоже кусок в горло не лез. Я допила кофе и для личного успокоения хотела проверить у Жени пульс, но он заупрямился и отмахнулся от меня.
– Не надо со мной как с маленьким обращаться!
– Больно надо! – возразила я и, все-таки взяв его руку, прощупала пульс. Женя недовольно смотрел на меня. – У меня в час самолет, и пора собираться, – и, отпустив его руку, ушла в душ.
Уже в дверях, мне позвонила Надежда Самсоновна, обеспокоенно сообщив, что Тёмка подрался с кем-то в садике. Я невольно ухмыльнулась и взглянула на Женю: он молча стоял в прихожей, оперевшись о стену, со скрещенными руками.
– Хорошо, я вечером зайду в садик, – и сбросила звонок, закинула телефон в сумку и, подойдя к Жене, поцеловала его на прощание.
– С тобой поехать? – отозвался он, наконец.
– Дорогу знаю, не маленькая. Отдыхай… – и направилась к двери.
Уже в такси, Женя прислал сообщение: «Не обижайся. После концерта в Питере приеду, и мы поговорим».
20.04.2011 г. Но приехав через неделю, разговаривать он не торопился. Вид у него был такой же понурый и хмурый. Все разрешилось само собой. Сегодня вечером я купала вместе Артема и Егора в ванне. Женя заглянул к нам, чтобы забрать Егора, и, унося его, напоследок пошутил: «И меня потом тоже!» И я почему-то ухватилась за эту фразу.
Уложив детей спать, я набрала в ванну воды и пошла за Женей: он был в кабинете. На мое предложение покупаться он ничего не ответил, просто молча последовал за мной, но мимолетную ухмылку мне все-таки удалось уловить на его лице. Пока Женя раздевался, я присела на край ванны и опустила ноги в воду, которая была такой теплой, что я была и сама не прочь понежиться в ней. Женя залез следом за мной и положил голову мне на живот. Я стала теребить его волосы. «Да-а!.. Раньше бы он меня обрызгал с ног до головы. И это были бы цветочки! В конечном счете, я бы оказалась вместе с ним в ванне. А тут! Похоже, дела совсем плохи. Сколько я его знаю, дурачиться он никогда не переставал, чтобы не происходило».
– Ты не обижаешься на меня? – резко раздался голос Жени.
– Почему я должна обижаться? Просто я беспокоюсь, потому что не понимаю, что с тобой происходит в последнее время. Вот и все.
– Сам не знаю. Полная отрешенность и безучастность, словно оказался в другом параллельном измерении и наблюдаю за происходящим со стороны.
– Земную жизнь, пройдя до половины, я очутился в сумрачном лесу.
Женя ухмыльнулся:
– Данте.
– Ага, – подтвердила я, а Женя вздохнул:
– Никак не могу отделаться от чувства, что все мои чаяния чего-то добиться в жизни сводились к одной единственной цели доказать отцу, что я чего-то стою. А теперь его нет, и все стало бессмысленным. Мне все больше кажется, что, может, он был и прав, и нужно было заняться чем-то более серьезным, а творчество это так, пустая затея.
– Жень, не говори глупостей. Ты бы погубил себя. Может, ты бы и доставил радость отцу, получил бы его одобрение, но это было бы иллюзией. Он бы и дальше был тобой не доволен и все время поучал. И, в конце концов, ты бы возненавидел себя за то, что поддался на его уговоры, а не занялся тем делом, к которому у тебя лежала душа. А время было бы потеряно, упущены возможности. Да ты бы был послушным сыном, но как личность, ты бы провалился. Я видела массу примеров, когда родители считают, что дети обязаны продолжить их дело, что в семье врача дети должны стать врачами, в семье учителя – учителями. Иногда так и получается, но не всегда. В детях могут взыграть гены прадедушек или прабабушек, которые, может, прекрасно сочиняли стихи. Все индивидуально. Нельзя выбирать свое предназначение в угоду кому-то. Работа по-настоящему приносит радость, когда она тебе нравится, когда ты получаешь удовольствие от того, что делаешь.