– Ты закончил свою речь? Я могу идти?
– Об этом я и говорю. Глазки твои вспыхнули!
Я молча развернулась и вышла. А к вечеру, когда девушки разошлись, а я неторопливо прибирала со стола, наконец-то на террасе появился Женя с Маркизой на руках и присел рядом с Егоркой, который сладко посапывал в коляске.
– Что, кавалер, сдался? – усмехнулся Женя, поглядывая на него.
– Да избыток женского внимания его утомил! – произнесла я и зашла на кухню. Обратно вернулась только через минут пятнадцать.
– Вот, видишь Маркиза, – раздался голос Жени, – дожился не с кем даже поговорить, все меня избегают.
Я косо посмотрела на него, а потом на Маркизу, которая вытянулась вдоль его ног и довольно урчала.
– Чем ты ее подкупил? – спросила я и, присев рядом, погладила ее. – Маркиза на себя не похожа.
– Ну, еще ни одна женщина не смогла устоять перед моими чарами.
– Ха-ха. Очень смешно.
Я продолжала гладить Маркизу, а Женя вдруг ни с того ни с сего спросил:
– Почему ты ничего не сказала о сообщениях?
– Каких сообще… – заговорила я, но осеклась.
– Тех самых! – и Женя укоризненно посмотрел на меня. Я мигом отвернулась и хотела уйти, но Женя взял меня за руку и усадил обратно. – Лесь, так нельзя, твое молчание могло привести к непоправимым последствиям.
– Ты тоже мог обо всем мне рассказать, и тогда бы я не забивала себе голову всякой ерундой. А доверился каким-то шарлатанам?
– Почему сразу шарлатанам? Ты не доверяешь собственному отцу?
– Папе? – воскликнула я.
– Тише! Егорку разбудишь!
– Не верю! Он бы мне сказал! Я ему звонила тогда…
И недоверчиво посмотрела на Женю, но по его взгляду было видно, что он говорил правду.
– Я не хотел, чтобы ты лишний раз волновалась. Вот и все. – И он подозвал меня к себе и обнял.
– А получилось наоборот. Ты не представляешь, что я пережила тогда, когда ты неподвижно пролежал почти сутки. Молясь… – На глазах навернулись слезы, голос дрогнул, и я смогла только прошептать, – чтобы ты хотя бы пошевелился…
– Ну, подумаешь, на одну грешную душу стало бы на земле меньше.
– Жень! – воскликнула я и из глаз полились слезы. – Как ты можешь так говорить!
– Тише! – прошептал Женя, но было поздно, Егорка вовсю завертелся в коляске и, сделав потягушки, открыл глаза. – Ну вот! Взяла и разбудила пацана!
– Ничего, ему всё равно пора вставать, а то ночью будет плохо спать. Дай мне его.
И Женя, наклонившись к коляске, взял Егорку на руки и протянул его мне.
– Знаешь, но я одного не могу понять, почему ты вернулась?
– Залепить пощечину!
– А-а-ах вот оно что! Теперь ясно! – и он ехидно улыбнулся.
– Просто когда Макс вышел на улицу и позвал меня, в голове что-то щелкнуло, и мой мозг начал свою кропотливую работу. У меня перед глазами стояла та девушка, но я не помнила тебя, твоих глаз. В конце концов, ты же должен был меня заметить. Дверь я не тихо закрывала.
Женя ничего не ответил лишь обнял меня, а я приложила Егорку к груди и заговорила о другом:
– Давно хотела тебе сказать… Я решила в этом году поступать в аспирантуру.
– И зачем?
– Хочу снова преподавать. К тому же пока буду сидеть в декрете, это вполне осуществимо.
– Вот проблемщица!
– Почему сразу проблемщица! Мне надоело работать в санатории, хочу чего-то нового.
– А я наивный удивлялся, как это ты до сих пор ни разу не заикнулась о работе, – ехидно заговорил Женя. – Думал, наконец-то решила посвятить себя дому, детям, мужу, а ты! – Я косо посмотрела на него: он улыбался, но потом, сменив тон голоса на серьезный, спросил:
– Здесь или в Москве?
– В Оренбурге… – Женя насупился. – Не хмурься. Это самый подходящий вариант. Во-первых, в случае каких-то непредвиденных обстоятельств папа всегда сможет меня прикрыть. А во-вторых, многих преподавателей я и сама знаю. Поверь, так будет проще.
– Не знаю. Мне эта затея не нравится.
– Жень, не начинай, пожалуйста. Самую малость мне придется ездить домой пару раз в год на неделю или две и то вряд ли. К тому же мы и так постоянно навещаем родителей.