Но и на астероиде было не так уж плохо. Колонисты разбивали поля. Правда, семян было мало, почему-то на космическом корабле в качестве зеленой добавки были лишь ячмень и горох с некоторыми сопутствующими растениями типа салатов. На эти поля планировалось выпустить часть лабораторных мышей, чтобы затем использовать их как источник свежего мяса. Кроме того, осваивалась еще одна пещера. А уж обустройство жилой пещеры шло полным ходом. Все оставшиеся на астероиде колонисты решили жить компактно, поскольку привыкли к городской жизни. В пещерах все время было 20–25®, люминесцентные потолки обеспечивали нормальную смену дня и ночи, подземное орошение не только питало растения, которых становилось все больше, но и насыщало воздух умеренным количеством влаги. Единственно чего не было — открытых водоемов и дождей: слишком мала сила тяжести.
Сразу же после собрания Мария Чимор атаковала Дэнъитиро. Она сама предложила свидание, что, в общем-то, не было необычным на корабле, но утром, после страстных объятий, расплакалась и сказала, что ей никогда не было так хорошо и что она не хочет расставаться с Дэнъитиро. Дэнъитиро, уже потерявший навык древних японских хэйанских кавалеров изящно сложить в таком случае стихотворение и послать маленький подарочек, растерянно согласился встретиться вновь вечером. Обольщение продолжалось, Мария всячески стремилась забеременеть от Дэнъитиро, и, когда это случилось, она заявила, что желает иметь детей только от него. Пришлось жениться, и мечта Марии осуществилась: она оказалась на корабле. А сына, который у нее уже был от Альфреда Цуггера, она записала в переселенцы.
— Дорогой мой муж! Ведь ты сам говоришь, что лет через десять мы тоже переселимся на Земельку. Вот мой сын и будет уже там. А затем к нему присоединятся наши дети и будут под защитой уже опытного старшего брата, — нежно ворковала Мария, и растаявший Дэнъитиро потерял временно все свои аналитические способности и со всем согласился.
Вычислив, что делает Мария, Кикуко набросилась на Мыколу. Бесхитростный Мыкола не устоял перед женщиной, которая еще сохранила некоторые навыки японских гейш (в отличие от мужчины, начисто растерявшего навыки самураев и кавалеров). Свою дочь Кикуко тоже отправила на Земельку.
Тем самым партия феминисток распалась. Когда в один и тот же день были объявлены два брака, феминистки хотели чуть не линчевать своих бывших лидерш, поняв, как они бесстыдно использовали всех других. Но "предательницы" побыстрее отправились на корабль, а феминистки начали охоту за мужьями, поскольку мужчин было на корабле значительно меньше, чем женщин. Уже стало ясно, что многоженство не будет исключением.
Встретившись на корабле после свадьбы, Мария сказала Кикуко:
— Но ведь лет через десять наши мужья хотят нас все равно отвести в дикие места к одичавшим колонистам!
— Мало ли что будет через десяток лет, мы этих самцов сто раз переубедим, — отпарировала Кикуко.
Первоначально в переселенцы записалось большинство бывших на корабле колонистов: 55 из 109. Двенадцать находились в экспедиционных челноках, на черепашьей атомной тяге возвращавшихся на Убежище. Но затем некоторые переселенцы стали проситься обратно. Командир и вновь избранная глава колонии переселенцев Софья Корепанова единодушно объявили, что право выбора сохранилось лишь у экипажей челноков. Но если кто-то вступит в брак с членом экипажа челнока, то он имеет право выбрать то же, что и его супруг. Пользуясь этим, один мужчина и три женщины остались на Убежище.
Из экипажей челноков никто не пожелал стать переселенцем, посмотрев на условия на Убежище и на хаос на корабле, временно превратившемся в детский дом. Тем более что они уже провели по 4–5 месяцев в невесомости… Мдлака в последнее время так терся возле переселенцев, что его тоже сочли желающим переселиться и в виде исключения взяли с собой.
Через почти три месяца после последнего общего собрания 52 колониста и 36 детей начали покидать Убежище. Большинство взрослых осталось на астероиде, большинство детей улетело.