Шоком для всех был возврат колонистами Земельки ядерных реакторов станций.
— Они что, решили в каменный век строем идти? — удивленно спросил даже Дэнъитиро. Правда, подумав, он больше подобных высказываний не повторял.
Луга трав в дальних пещерах радовали глаз. Туда выпустили белых мышей и морских свинок, а затем естественным образом туда сбежали несколько лабораторных крыс, кошек и собачек. Так что Убежище обзавелось простенькой, но биосферой.
Женщины рожали, еды хватало, энергии тоже. Капитан, не сообщая никому, провел вакцинацию вирусом, стимулирующим приспособление к низкой тяжести у детей. Этот вирус на всякий случай хранился в секретном отсеке биолаборатории корабля. Так что теперь людям предстояло развиваться как двум несовместимым видам.
— 2г0-3г0 Земелька. Выход наружу.
Конечно же, колонисты выходили наружу все время. Но было ясно, что критическим будет выход без скафандра, а, может быть, и без одежды, поскольку основное время температура в окрестностях базы была вполне приемлемой: от 12® до 40®, чаще всего от 15® до 35®. Плотная атмосфера и облака не давали сильно остыть за длинную ночь и раскалиться днем. Правда, на Земельке были страшные пустыни, где днем было до 70®, а ночью -10®. Но ведь не там люди поселились!
Смонтировав дополнительные лаборатории, колонисты чуть-чуть расширили жилые помещения, но дети ведь будут рождаться и рождаться. И, проведя вирусную вакцинацию хлореллы и червяков против местной жизни, биологи выставили чан с хлореллой и червяками наружу. Когда выяснилось, что хлорелла выживает, в сооруженный снаружи загон были добавлены вакцинированные морские свинки. На "огородике" рядом с родником вновь высеяли ячмень, теперь уже вакцинированный. Ниже по течению ручья посадили вакцинированные горох и сою. Местных восьминогов размером с большую ящерицу и местные растения типа папоротников вакцинировали на предмет большей съедобности для людей. Результатов надо было ждать еще некоторое время. Заодно то же сделали с морскими моллюсками и организмами типа членистоногих, жившими в зоне прибоя. Все это случилось через два местных дня после отлета четвертого грузовика.
После появления потомства у вакцинированных морских свинок, Анита Липская, на которую в свое время пал жребий биологов, кому первому идти наружу, потребовала свое право. Ей возразили, что у нее дочь по земному счету не достигла еще шести месяцев.
— Это и хорошо! Ей легче будет вынести вакцинацию. Я свою Божену не оставлю.
— Но ты что, хочешь проделать опыт на собственном ребенке?
— А какой у нас выход? Да, если хотите!
И Анита с Боженой были помещены в герметичный отсек и вакцинированы. В последний момент туда прорвался и Мдлака, и его тоже вакцинировали.
Через местный год после появления колонии Земелька в Калахари наружу вышли женщина, темнокожий мужчина, смотревший на нее преданными глазами и нечто нежное мычавший, и девочка, которую несла на руках мать. Мать передала девочку преданному и беспрекословному Мдлаке и сбросила одежду. Затем она велела сделать то же Мдлаке, и, наконец, раздела свою дочку. Дочка сначала расплакалась, но скоро ей понравилось греться под лучами солнца и ощущать ветер. Анита сварила себе крапивный суп с хлореллой, поела вместе с Мдлакой, покормила грудью дочь и отправилась спать в заранее поставленную палатку, предварительно на всякий случай продув ее вентилятором от мелких насекомых. Единственным послаблением было: пока что палатка тщательно задергивалась частым пологом. Но все время нахождения людей снаружи местные "насекомые" их игнорировали. Иногда ползали, но укусить не пытались. Так что в пищевой несовместимости было и кое-что хорошее: она была взаимной.
В день выхода наружу заодно состоялись и новые выборы консула колонии, как теперь называли руководителя. Сроком на один местный год была избрана главный генетик Индира Субандрио, маленькая, черноглазая и внешне очень тихая и незаметная, но при этом обладавшая огромным авторитетом и сильным характером, женщина.
Было решено ждать результатов первой вылазки по крайней мере тридцать местных дней, или полгода. Дети и взрослые, глядя в иллюминаторы, завидовали трем "натуралистам". Те приправляли еду зелеными листьями гороха, крапивы и ячменя (не трогая пока что семена: нужно было побыстрее размножить растения), порою жарили морских свинок, потом начали добавлять листья гороха и сои, иногда из принципа варили понемногу папоротнички или ящерку, чтобы привыкнуть к местной пище. Колонисты же по-прежнему ели в разных видах хлореллу с червями. Натуралистам было просторно и вольно, они подставляли грудь ветру, солнцу и редким дождям, а в станции ничего такого не было возможно.