— А ведь Софья что-то там говорила о лицензии. Это что же, нас за нелицензионное программное обеспечение сейчас наказали? — спросила полушутливо, но весьма горьким голосом, Шуйшуй.
— Давайте посмотрим, — предложила Софья, и все уткнулись в инструкции, лицензии и законы.
Выяснилось, что, поскольку вариант программы для высших растений и животных академический, он настроен лишь на то, что имеется в образовательных стандартах сертифицированных центров, где явно прописаны опыты по созданию хлореллы, собачьей блохи, съедобного червяка, который уже жил на корабле, кактуса и белой мыши. Так что программа была практически бесполезна: новыми видами были лишь блохи и кактусы. Софья, просмотрев законы, нашла, что в критических ситуациях должна быть возможность сделать программу действительно полнофункциональной. В примечаниях к совершенно непредсказуемому пункту длиннющей инструкции удалось найти процедуру активации: капитан должен послать свой секретный код чрезвычайной ситуации, подтвержденный данными биометрической идентификации, в Империю, и на следующем сеансе связи придет код активации всех возможностей. Оставалось только зло посмеяться.
Поскольку два инкубатора кое-как продолжали работать (хоть и приходилось их контролировать чуть не каждую минуту, так что у них все время оставались двое дежурных), стройку бассейна не остановили. То, что один из инкубаторов сдох, остальные восприняли как небольшую неприятность, и энтузизам жителей отнюдь не погас. А детишки были рады возможности погулять за оградой колонии. Их тоже задействовали: собирать цветные камни для будущей облицовки бассейна. Жан Бриссо предложил даже облицевать бассейн мрамором, но, почитав, что нужно для этого, все решили просто украсить оплавленными гладкими разноцветными камнями. И тут тот же Жан выложил из камней египетский иероглиф:
Все посмеялись, и решили, что хороших рисунков выложить никто еще не сможет, но все равно нужно украсить бассейн рисунками (хотя бы на будущее). И колонисты начали выкладывать фигурки людей и земных животных.
Перегонный аппарат был сделан быстро и без проблем, и первый "урожай" чистого спирта, заодно с первой очередью бассейна, решили отметить прямо около бассейна. Чуть выпив (в меру), колонисты стали выкладывать свои примитивные рисунки на стене бассейна, а затем оплавили их.
— Ну точно, потом будут говорить: "Здесь зарождалось искусство каменного века. Смотрите, какие примитивные рисуночки", — сказал Юэсюй и вдруг тяжело задумался.
"А ведь культуру-то мы действительно потеряли. Мы привыкли лишь ее потреблять, но не производить. Никто из нас не поет, разве что наедине с собой. Никто не рисует, не сочиняет стихи. И даже если что пишем, получается в стиле научных либо бюрократических документов." Юэсюй вздохнул и неожиданно для себя продекламировал стихотворение китайского классического поэта Цао Чжи, брата императора, которого братец, завидовавший его дарованиям, хотел даже казнить, но в последний момент одумался и заменил казнь ссылкой на окраину страны:
Путник усталый
дальней бредет стороной;
Из дому вышел —
тысячи верст за спиной.
Думает путник:
"Что же мне делать теперь?
Может, вернуться?
Но где отворится дверь?"
Солнце сокрыто
в непроницаемой мгле,
Ветер печали
рядом с людьми на земле.
Многие заплакали. До сих пор любое упоминание о Земле последних лет, которую все помнили, особенно о тех, кто там остался, было табу. А теперь перед глазами всех встали те, кого они уже никогда не увидят, и кто почти наверняка мертв.
Наступила длинная ночь Земельки. Около полуночи дети вышли поиграть, как это стало уже обычным: ведь тридцать три часа подряд спать никому не хотелось. Адоу, сын бывшего лейтенанта службы вооружений Куань Юйяо и де ла Веги, оставшегося на Убежище, расшалился и вдруг обиделся на Люси, старшую дочь Сары. Он так ее толкнул, что та упала в яму будущего бассейна и сломала себе обе руки. Адоу в панике бросился бежать, и бросился затем с кулаками и укусами на тех, кто его догнал.
Еще один суд. И теперь обвиняемый — ребенок. Мухаммед и Сара сразу отошли в сторону, чтобы не влиять на решение, поскольку они были заинтересованы. Юйяо и Лим тоже. Разгорелись жаркие споры, ответственен ли ребенок за насилие? Голоса разделились пополам, последней высказывалась Фрида.