— Насилие начинается с детства. Мало того, что он, наверно, по глупости, но и по злобе тоже, толкнул девочку в яму. Он вместо того, чтобы раскаяться и броситься ей помочь, думал лишь о себе и пытался бежать, а затем сопротивлялся. Он проявил себя как тот тип людей, который уничтожит нас всех, если им дать волю. Я за применение закона в полном объеме: изгнать на трое суток.
Тут выступили Сара и Мухаммед и попросили смягчить наказание. Юйяо кусала губы, но из последних сил молчала. Решили изгнать на сутки. И, поняв, что сейчас ее сына отвезут подальше на целых три земных дня, Юйяо без всяких слов бросилась на Фриду и нанесла безжалостный удар по печени, пользуясь приемами десантного рукопашного боя. Это при нормальных условиях была бы мучительная смерть. Мухаммед и Жанна парализовали взбесившуюся мать точными ударами того же боевого стиля, при этом Мухаммеду сломали ребро. Остальные пытались говорить: "Очень стыдно нападать", но на Юйяо это не действовало. Ее связали, но пожалели связать профессионально, и, когда она очнулась, она быстро развязалась и вновь бросилась на всех. Жанне пришлось вновь ее вырубить. Сын вовсю помогал маме драться, но, к счастью, приемам боя она еще не успела его научить. Отец, Лим, стоял в стороне и печально качал головой.
Фриду отнесли на станцию. Выяснилось, что, используя драгоценные запасы лекарственных препаратов и под лучами биостимулятора ее можно спасти. Фрида отказывалась, говоря: "Сохраните восстановительные средства для детей", но ее не стали слушать, и тоже на всякий случай привязали к постели, чтобы она не покончила с собой.
Второй суд. Все единодушно решили, что атакованные тоже имеют право голоса, поскольку случай вопиющий. Голоса вновь разделились поровну: за изгнание на полгода и за пожизненное изгнание. Почему-то все единодушно отмечали: "И мать, и сына". Пришли к Фриде, и ее голос перевесил чашу весов: пожизненное изгнание.
Связанных Юйяо и Адоу увезли за три сотни километров к колодцу с пресной водой и пещере. На всякий случай вездеход немного покружил по пустыне и подъехал с другой стороны, чтобы они не могли по следам добраться до базы. Им оставили бочку с хлореллой и червяками, семена крапивы, овса, споры папоротничка. Выпустили в окрестностях десяток ящерок. Ослабив узлы на Адоу, велели ему развязать мать. Сами ее развязать побоялись, поскольку она по-прежнему смотрела на всех бешеными глазами и ругалась:
— Вернусь и всех перебью! Вы все смерти заслуживаете: людоеды, садисты, убийцы!
Вездеход повернулся, и сидевшие в нем Фаридун и Диогу, не оглядываясь и не разговаривая друг с другом, повели его по прежним следам в сторону от базы. Через сотню километров они повернули и поехали на колонию, все так же не говоря ни слова. А там выпили по стакану спирта и легли спать. Все их понимали.
— Убежище. Неприятности и здесь тоже.
Результат первой неудачи сообщили капитану, и тот вместе с Мыколой начал проверять программу большого инкубатора, которая в принципе была полнофункциональной. Выяснилось, что для начала ее эксплуатации также необходима связь с Землей, чтобы "получить обновления". Мыкола попытался взломать код программы, но через неделю прибежал к капитану и потребовал драгоценного коньяка:
— Голова разламывается! Эти гады по законам должны были предоставить открытый код, так они его пропустили через столь мощный оптимизатор, что даже я ни шиша распутать не мог.
Еще одна невосполнимая бутылка исчезла в желудках капитана и информатика.
Но были и хорошие новости: большой инкубатор оказалось возможным демонтировать, все входы и выходы тщательно задокументировали (в технической документации была лишь принципиальная схема для целей ремонта заменой целых блоков), а заодно подготовили кристалл информатория, о котором капитан под строгим секретом сообщил лишь Мухаммеду.
И на Убежище произошел инцидент между колонистами. Лим Шунь приревновала Тунг Чи и отрезала ему мужской орган. К счастью, удалось вовремя пришить обратно отрезанный член. Собрался суд. Часа четыре разговаривали, но так ни к какому решению не пришли. Многие женщины оправдывали Лим, поскольку, дескать, Тунг вел себя вызывающе: требовал от нее сношений, когда та была не в настроении. Мужчины были за осуждение, но не могли договориться о наказании. Капитан административной властью сослал обоих поодиночке на другие астероиды: Лим на два года, а Тунга на полгода (первую Лим, второго, после выздоровления, Тунга), задав им норму добычи минералов. Все его осудили: "Ишь какой! Тюрьму изобрел, причем одиночное заключение! Они же там от одиночества, без всяких развлечений, с ума за это время сойдут. И в каторжников их превратил. И еще обещает: пока норму не выполнят, не вернутся!" Интересно, что даже те, кто высказывался в ходе суда за смерть женщины, присоединились к общему голосу недовольства. Видимо, они голосовали, заранее зная, что останутся в меньшинстве и никакой ответственности за свое мнение нести не будут. А вот решение того, кто взял груз на себя, так приятно полить грязью!