— Два-ноль в пользу белых, — резюмировал Михаил. — Вернее, четыре-ноль, ибо мы с тобой, дружище, тоже «чайники» из «чайников».
И возразить нечего, потому как — правда. Мы с ним, впрочем, имели кое-какой опыт, но именно «кое-какой», так, наивным девицам лапшу на уши вешать: несколько двух-трехдневных походов, но все — недалеко от города, в пределах десяти-пятнадцати километров. И при этом над нами всегда стояли более опытные старшие товарищи. Они говорили, что, как и когда нам делать, а что, наоборот, не делать, составляли раскладку продуктов, определяли маршрут, в общем — только что за ручку не водили. Так что прав Миша: «чайники» и есть.
— В связи с вышеизложенным на голосование ставится вопрос о привлечении в наши сплоченные ряды еще двух эта… флибустьеров. А ежели поименно: тех самых, чье отсутствие на этом празднике жизни было совсем недавно метко подмечено нашим дорогим другом Серегой! — сказал о себе Сергей в третьем лице.
Поход в тайгу рисовался ему пусть и несколько утомительной, но в целом не тяжелой и в чем-то даже полезной (как минимум — для здоровья) прогулкой. И он дурачился, хотя обычно, по словам Мишеля, был в делах собран, серьезен и даже излишне педантичен.
— Именно. И даже не ставится на голосование. Лелек и Болек — походники с богатым опытом и большим стажем. Мы без них уже через три дня с голоду помрем или в луже какой-нибудь утонем. Так что неси-ка, дружище, трубу. Звонить буду.
Звонил Миша долго. В одном месте было безнадежно занято, в другом вообще не брали трубку, пару раз он попал не туда, и лишь на звонке десятом или двенадцатом ему повезло ухватить кого-то, кто знал, где неразлучные герои чешского мультсериала находились позавчера. Еще через полчаса, вконец истерзав и бессчетное количество раз — за дисковый набор — витиевато обложив непарламентскими выражениями мой бедный ни в чем не повинный телефонный аппарат, он умудрился-таки выловить столь нам необходимых будущих концессионеров буквально в дверях на выходе из каких-то очередных гостей.
Лелек (или Болек) ломать намеченную программу и срочно ехать ко мне, судя по всему, не очень стремился. Миша, кривясь и беззвучно ругаясь, пару минут слушал его возражения, а потом прервал бурлящие потоки красноречия абонента волшебными словами:
— Дружище, десять концов!
Имелось в виду, что есть реальный шанс получить по отношению к вложенному десятикратную прибыль. На мой взгляд, этих самых «концов» было или ни одного, или, как минимум, на два порядка больше, но хватило и десяти, чтобы у Болека (или Лелека) отпали все сомнения. Наверное, исходи эти слова от кого-то другого, друзья просто посмеялись бы, да и поехали дальше по своим большим мужским делам, но Мише верили.
Лелек (или Болек) немедленно затребовал мой домашний адрес и уже минут через сорок оба приглашенных, веселые и улыбающиеся, нетерпеливо рыли копытом бетон лестничной площадки и названивали в дверь. Руки свежеприбывших были заняты оттянувшимися до пола пластиковыми пакетами. Пакеты загадочно топорщились и побулькивали.
Я измученно застонал…
К предложению принять участие в экспедиции оба новых гостя отнеслись с нескрываемым восторгом, и мне показалось, что восторг сей был вызван не только возможностью разбогатеть, но и самим процессом, причем едва ли не в большей степени. Что ж, походники есть походники. То, что нас страшит, в них вызывает радость. Ну и хорошо. У каждого из нас — свои причины участия в прожекте. Только результат, я надеюсь, будет общим…
Ближе к полуночи холодильник опять опустел и прибавилось грязной посуды в раковине, но зато была в общих чертах выработана всеохватывающая стратегическая доктрина нашей дальнейшей деятельности, которую Мишель и огласил по пунктам, строго оглядывая притихшую аудиторию поверх бокала с белой шапкой пивной пены.
Согласно этой доктрине мы были обязаны: во-первых, никому ничего не говорить — ну, условие не особо-то и оригинальное, я бы его тоже во главу поставил. В одной ведь стране росли: военная тайна, честное-пионерское, враг подслушивает…
— Даже Ирэн?…
— Даже Ирэн. Ирэн и прочим Машам-Дашам — особенно. Все понятно? — строгим тоном старшины-сверхсрочника.
— Все понятно, чего ж тут непонятного… — унылым хором.
— Хорошо… Второе: надо как следует подготовиться, не в кабак идем. Думаю, дней десять… нет, десять, пожалуй, маловато… дней пятнадцать нам должно на все хватить… В общем, так: в двухнедельный срок нужно обеспечить себя всем необходимым…
Тут же был коллегиально составлен относительно подробный список этого необходимого: палатки, спальные мешки, одежда, обувь, провиант, аптечка, карты местности и прочее, прочее, прочее…
— Третье: Ростиславу взять на работе месячный отпуск, а господам «челнокам» закруглить текущие дела с китайскими «френдами» и передвинуть графики перелетов так, чтобы через две недели все были свободны в своих действиях, как разведенная нимфоманка. В-четвертых, финансы. Денег должно быть достаточно, наверняка пригодятся на… ну, я еще не знаю, на что именно, но пригодятся точно, — при этих словах я закручинился, потому что с денежками у меня было не просто плохо, а, прямо скажем, ужасно. — И только нашими, никаких «американских рублей», обменники там вряд ли найдутся… Ростик, не кати скупую мужскую слезу, ты свою долю, считай, вместо монеты трудоголизмом внес… В-пятых, проработать маршрут движения до Узловой. Мы же именно от Узловой поиск начнем, а, Ростислав?
— А откуда же еще? То есть, можно, конечно, и от Города Лазо, бывшего Сычева, но лучше, как мне кажется, идти по следу, чем навстречу. Меньше шансов промахнуться…
— Логично. Ну, маршрут я на себя возьму…
Потом были еще в-шестых, в-седьмых и в пятнадцатых, но это уже, по моему разумению, относилось скорее к тактике, чем к стратегии.
Колесо завертелось.
Десять дней из оставшихся до начала экспедиции двух недель пронеслись безумным галопом. Начал я, разумеется, с того, что обеспечил себе свободный от работы месяц, то есть взял отпуск. Это не составило особого труда, поскольку в отпуске я не был уже почти три года: поехать все равно никуда не мог по вполне весомой причине отсутствия достаточного для дальних поездок финансового обеспечения. А тупо валяться на диване, почитывая очередной одолженный у наших музейных девиц томик фэнтэзи, можно было и в обычные выходные дни. Один томик — на один день, в самый раз. Кроме того, наступил июнь, а летом у нас всегда затишье, так как по доброй воле музеи сейчас мало кто посещает (хотя истины ради должен сказать, что стали ходить все же больше, чем пять или, тем более, десять лет назад), а появления групп вундеркиндствующих школяров следовало ожидать не ранее начала сентября. В связи с чем почти любой рабочий день у нас проходил до безобразия уныло и однообразно: чаек-кофеек, тортик-пирожок, пустопорожние разговоры ни о чем… Одним словом — рутина.
Верочка очень просила взять ее в поход (именно так я объяснил ей причину своего скорого отъезда), но я был, само собой, абсолютно непреклонен и рисовал ей такие страшные апокалиптические картины, что на самого жуть накатывала. В конце концов она оставила напрасные попытки напроситься в нашу сугубо мужскую компанию, но зато стала донимать меня опасениями за мое шаткое здоровье и самою жизнь.
Благополучно разрешив проблему с отпуском и Верочкой, я с головой погрузился в очередные архивные изыскания: нам была необходима максимально более подробная карта местности, по которой должен был пройти маршрут экспедиции, а прежняя моя разработка этой цели не соответствовала в силу излишней схематичности. В масштабах тайги местность эта являлась, возможно, ничтожно малой, но для тех, кто топает по ней пешком, да еще с набитым «под завязку» рюкзаком, небольшие масштабы оборачиваются прямо противоположной стороной — десятками и сотнями квадратных километров заросших пихтой, лиственницей и елями сопок. И карта, более того, нужна была старая, дореволюционная. Это означало, что мне предстоит тщательно перерисовать с хранящихся в архиве документов участок тайги от Узловой до Сычева южнее ветки железной дороги, а потом привязать сей пиратский план к современной топографической пятикилометровке, приобретенной в обычном книжном магазине за двенадцать рублей. А это не так просто, как кажется, я-то знаю… В одной хорошей песне поется: «Получены карты и кроки…» — эх, как же это замечательно, когда они именно получены. От кого-то. В готовом виде. А когда сам рисуешь…