13 апреля 1944 года мы встречали наши части, со стороны Феодосии шли по шоссейной дороге танки. Думаем, чьи же это танки, на всякий случай приготовились за домами на окраине к бою, но у нас и серьезного противотанкового оружия не было, только один или два ПТР. Уже готовились открыть огонь и тут увидели на танковых бортах надписи: «За Родину!» и «За Сталина!». Мать моя! А они идут с задраенными люками, не знают, что их ждет в Старом Крыму. И тут смотрим, какой-то капитан со Звездой Героя Советского Союза на груди выскочил из танка, двигавшегося первым, и произошла радостная встреча. Дальше у нас произошла встреча с Климентом Ефремовичем Ворошиловым. Он поблагодарил каждого за проявленный героизм в тылу врага и поздравил с освобождением Крыма.
Меня и Сашу Беспалова как отличившихся направили в Кировский район для поднятия советской власти, а затем меня в селе Ленинское вторым секретарем райкома комсомола сделали, а первым стала Тоня Строкач, она меня никак не хотела отпускать, говорила: «Саша, окончится война, еще отойдут подальше на запад наши войска, пошлю тебя в Симферополь на курсы повышения квалификации». Но как я могу смотреть людям в глаза, когда каждый день в село похоронки приходят. Женщины и старики на меня смотрят, конечно же, ничего не говорят. Но смотреть им в глаза стыдно. Я, здоровый парень, сижу в тылу, а люди воюют. И я добровольцем ушел на фронт. Пошел к военкому, мы с ним выпили, он мне выписал повестку. Тоня очень сильно переживала по этому поводу, как она одна останется. Ни в какую меня не хотела отпускать. Но что делать, во время войны нужно воевать.
С августа 1944 года был направлен в запасной стрелковый полк. Обучали меня в пулеметной роте, учили на станковых пулеметах «Максим», таскал станок в 32 килограмма весом, и это не считая того, что у тебя карабин, патронташ, две гранаты. Нагрузишься и идешь в марш-броске, только и слышишь сквозь пот команды: «Танки справа!» и «Танки слева!». После кратких курсов попал в отдельную пулеметную роту 333-й Перекопской стрелковой дивизии. Нашим взводом станковых пулеметов «Максим» командовал лейтенант Коржов. В конце 1944 года нас погрузили в эшелон и отправили в Румынию, где наша рота стояла на охране Бухареста, потому что местные железногвар-дейцы пытались поднять восстание, но мы их встретили и быстро разбили. Я там даже слушал известного певца Петра Константиновича Лещенко, мы тогда отоваривались в ресторане, где он выступал. Потом из Румынии через Шипкинский перевал отправились в Софию. Кстати, на перевале мы видели белые мраморные памятники нашим русским воинам, погибшим при обороне Шипки от турецких войск. Остановились в пригороде Софии — Горна Баня. 9 мая 1945 года вдруг ночью поднимают нас по тревоге, говорят: «В полном боевом вооружении на выход!». На плацу построили, думаем, что такое будет. И новый приказ, еще более странный и непонятный: «Приготовить к стрельбе пулеметы по воздушным целям!». Ничего не можем разобрать, какие воздушные цели ранним утром! Темно еще. Черт его знает. И тут выходит командир дивизии и объявляет: «Поздравляю с Победой!». Выпустили в воздух все, что только можно было. Радости было море. «Сколько же мы людей потеряли на этой войне!» — думал я в те минуты.
Вы помните депортацию крымских татар 18 мая 1944 года?
Я как раз находился в Крыму. Видел, как татар грузили в вагоны. Ну, кто там сидел — дети, старики и женщины. Там находились невинные, те, кто был виноват, отступили с немцами. Оставляли они все имущество, ведь что там можно взять с собой за два часа лихорадочных сборов. Только все «Алла! Алла! Алла!» раздавалось. Друг к другу бегали, на том и все. Не церемонились с ними. Конечно же, это была трагедия для народа. Нельзя всех скопом осуждать. У нас ведь в партизанах тоже крымские татары воевали, в том числе и на командных должностях. К примеру, в нашем 5-м комсомольском молодежном партизанском отряде командиром комендантского взвода был Саша Исаев, тоже крымский татарин.