– Ммм… Знаете, а мне кажется, что обвинения против вас не сфабрикованы. Судите сами: за ваши тридцать лет жизни вы успели побывать монахом, наёмником, покомандовать аутодефенсой в Фаэнке, участвовали в герилье в южном Наппоне, а теперь работаете на ГРУМО[2]. Вооруженное нападение и убийство, в которых вас обвиняют, вполне укладываются в вашу биографию.
– Вижу, вы мне не доверяете, – Уолан тяжело вздохнул, – если же вы вдруг поменяете свою точку зрения – вы знаете где меня найти.
– Один вопрос, – Эльдар окликнул уходящего волонтёра: – разве ГРУМО не может защитить вас от ДНБ?
– Может, но не хочет – ссориться из-за меня с наппонцами они не станут, я же не кадровый офицер, а так, наёмник. Рокслер меня прикрывал, – Арно хлопнул капитана по плечу, – но если ДНБ придёт меня арестовывать, то он мне не поможет.
– Почему не уедете из Наппона?
– Я не бежал, когда нас атаковали втрое превосходящие силы мятежников в Кристо. Не побегу и сейчас.
Уолан и капитан сели в свой внедорожник и вскоре растворились в ночной мгле. Эльдар долго ещё стоял на том месте, глядя им вослед, пока начавшийся ливень не заставил его отправиться в обратный путь.
Возвращаясь на базу, Эльдар мучительно обдумывал предложение Уолана. Отмести его полностью он не мог – такой источник информации, каким мог стать Десералес, был позарез нужен следствию. О содержании разговора он не сообщил никому, кроме верного Альфереса.
– Командир, идея неплохая, – озвучил своё мнение спецназовец, – но сначала надо понять, насколько ценен этот команданте.
Эльдар не любил принимать решения без опоры на фактический материал, поэтому он приказал Ирэн узнать всё возможное о Десералесе.
– Только так, чтобы никто не узнал, ни Дженхолл, ни армейские, – предупредил он.
– Отчего такая секретность? – но Эльдар оставил вопрос Ирэн без ответа.
Уже на следующий день она пришла в оккупированный Эльдаром кабинет на этаже военной полиции, сопровождаемая поглядывавшим на неё с опаской Альфересом. Агент посмотрел на её личико, выражавшее необычную для неё твердость, затем виновато улыбнувшегося Альфереса, и понял, что спецназовец выболтал ей всё.
– Так что ты узнала про Десералеса?
– Я звонила в местный АГБ, там мне про него столько рассказали, что хватит на целый роман. – Ирэн бросила Эльдару на стол несколько листов. – Здесь краткая выжимка.
Карьера Десералеса впечатляла: от мелкого наркоторговца из наппонской глубинки он прошёл путь до полевого командира партизанского отряда и близкого помощника Перите Чертаньо. В процессе он успел сменить имя, дважды отсидеть, отправить на тот свет три десятка человек и пережить встречу с эзракским спецназом – одно это говорило о незаурядности этого персонажа.
– Ты же не примешь предложение Уолана? – спросила она, когда Эльдар закончил смотреть бумаги.
– Исходя из этой информации, я думаю, что я приму его.
– Но будет это незаконно, а главное – подло.
– Подло? – холодно переспросил Квазимор, а Альферес попятился к двери – бросаться такими словами в лицо Эльдару значило навлечь на свою голову бурю, и даже храбрый командир спецназа не рискнул бы оказаться в её центре.
– Дженхолл никогда не даст добро на эту операцию. Ты хочешь повязать Десералеса и наверняка придумаешь, как это провернуть за спиной у шефа. – надвигающаяся буря, похоже, не смутила Ирэн. – Дженхолл уже один раз простил тебе обман и… ту историю… с Черепом. Ты же собираешься сделать ровно то же самое. Если ты считаешь, что эта операция – лучший выход, то хотя бы имей смелость сказать это Дженхоллу.
Квазимор испытующе посмотрел в ясные глаза Ирэн и вздохнул. Что с ним творится? Он, бывалый сыщик, слушает нравоучения этой девчонки и не имеет сил возразить ей. Но она была права – без ведома начальника идти на такое дело было слишком рискованно.
– Почему не расскажешь обо всём сразу Дженхоллу? – окончил затянувшуюся паузу Эльдар. Альферес выдохнул – буря рассеялась.
– Тогда я совершу подлость по отношению к тебе. Нельзя останавливать одну подлость другой.
– А использовать своё влияние на Альфереса, чтобы узнать о чужих разговорах – не подлость? – поддел её агент, но закончил примиряюще. – Злить Дженхолла действительно плохая идея. Я подумаю над твоими словами.