Но главное было не это. Дело в том, что по внутренностям бюрократической машины АГБ болталась одна кляуза на Дженхолла, связанная с его деятельностью на предыдущей должности. Кляуза была насквозь лживая, но попади она на стол Мюнцеру — быть беде. И всё своё время и новоприобретенные полномочия Дженхолл употреблял на остановку хода этой проклятой бумаги, но пока что ничего не получалось.
Словом, ему было совсем не до ведения расследования, поэтому, когда Эльдар сказал ему что-то про Черепа и его стрелку с ещё каким-то уголовником, он только покивал и разрешил инспектору делать всё, что тот посчитает нужным.
Хорошо, что хоть трения между Фредхорстом и старослужащими вроде прекратились — он сам видел, как Альферес приглашал зама выпить с ним и его бойцами после службы, и Фредхорст согласился. После перепалки между Квазимором и Фредхорстом тоже никакой эскалации не последовало, и Дженхолл, пустив прочие дела на самотёк, вернулся к своей главной проблеме.
***
Примирение между Альфересом и Фредхорстом на самом деле состоялось. Генри извинился перед замом за предыдущие склоки и заявил, что его люди хотят, по доброй армейской традиции, попотчевать Фредхорста выпивкой. Тот, хотя спиртного не любил, счёл, что отказаться будет невежливо. Если бы заместитель был чуть-чуть внимательнее, то он бы заметил, как в глазах бравого командира спецназа во время этой речи мелькали насмешливые искорки.
Тем же вечером спецназовцы привели Фредхорста в бар, находившийся в двух кварталах от особняка, занятого их отделом. Там им выделили отдельный стол в углу и сразу принесли несколько бутылок какой-то крепкой дряни, название которой Фредхорст позабыл. Он собирался выпить рюмочку из вежливости и откланяться — но не тут-то было. Сначала Альферес поднял бокал за Фредхорста — пришлось пить до дна. Потом — за армию Союза, и опять пришлось пить. Потом пили за здоровье каждого из присутствующих, потом ещё за что-то… И если на доблестных воителей алкоголь, похоже, никак не влиял, то Фредхорст уже скоро перестал вообще что-либо соображать.
Что было дальше, Фредхорст помнил плохо. Сначала к ним подсела какая-то девушка, показавшаяся ему редкой красавицей, потом она сидела у него на коленях, потом он провожал её домой… У дверей её квартиры она притянула его к себе, жарко поцеловала и решительно увлекла в своё жилище. Что было после, Фредхорст не помнил совсем.
Утром он проснулся с жуткой головной болью в незнакомой комнате и первые мгновения пытался понять, где он находится. Он пошарил рукой по кровати — прекрасной незнакомки не было. Тогда он перевёл взгляд в угол комнаты и чуть не грохнулся с кровати — в углу в кресле сидел Эльдар.
— Доброе утро, Фредхорст! — с насмешкой поприветствовал его Квазимор.
— Вы…вы что здесь делаете? — Фредхорст с надеждой подумал, что, может, это просто галлюцинация.
— Я? Это вы мне скажите, что вы делаете на квартире у проститутки? И почему вы весь обсыпаны наркотой?
Фредхорст посмотрел на одеяло — оно было выпачкано в ярко-красном порошке, в котором он сразу признал корундин — тяжёлый наркотик, простое хранение которого было чревато крупными проблемами с законом.
— Я не знаю откуда здесь наркотики, — хмель быстро выветривался из головы Фредхорста, — а разве она была… проституткой?
— И не просто проституткой, а ещё и информатором полиции. А вон там, над зеркалом, — Эльдар показал пальцем, — стоит скрытая фотокамера. И все ваши…гм, утехи попали на плёнку.
И Фредхорст понял. Он понял, что не было никакого примирения, и что этот очкарик вместе с проклятыми спецназовцами развёл его, как последнего дурака.
— Вы подставили меня! — заорал он.
— Подставил, — ядовито осклабился Эльдар, — а за дверью сейчас стоят двое полицейских из отдела по борьбе с наркотиками. Когда они войдут, то вас задержат за незаконное хранение корундина, а потом фотоотчёт о вашей ночи ляжет на стол начальнику управления собственной безопасности АГБ. И даже ваш дядюшка, занимающий большой пост в главке, вам не поможет — вас выгонят поганой метлой, как вы изволили раньше выразиться.