Он двигался, сложившись пополам, помогая себе тростью с резиновым наконечником. Заросли белой бороды покрывали почти все его лицо, сморщенное, как зимнее яблоко. Его усталые глаза едва светились через толстые стекла больших роговых очков.
— А, мадмуазель Лючиана, — блеющим голосом сказал он, — это вы. Хозяина, как вы видите, нет.
— Когда он ушел? — спросила она.
Отец Кейби пожал худыми плечами:
— Его постель не разобрана, но такое случается часто, когда он целыми ночами проводит свои исследования.
— В этом случае надо закрыть лабораторию, отец Кейби.
Старик легко тряхнул головой. Гарри Диксон внезапно вздрогнул.
Послышался ясный и повелительный голос.
— Отцу Кейби разрешено оставаться в лаборатории, чтобы ухаживать за машинами и включать их, если он считает это нужным. В мое отсутствие единственным хозяином остается он.
— Джордж! — воскликнула Лючиана де Хаспа.
Но старик покачал головой.
— Я включил граммофон, с помощью которого хозяин привык отдавать свои распоряжения… Осторожно, мадемуазель!
Лючиана отскочила назад с криком ужаса.
В воздухе между столом и потолком корчилась длинная фиолетовая змея огня.
— Здесь, — сказал старик спокойным голосом, — никогда не стоит трогать предметы, не зная их предназначения. Особенно это касается данного стола. Еще мгновения, и вас убил бы ток напряжением в три тысячи вольт.
Я не подозревала о таких предосторожностях, — пролепетала молодая женщина.
Они были приняты только вчера, — ответил отец Кейби.
Но в таком случае, вам, мой милый, грозит реальная опасность, — вмешался в разговор Гарри Диксон.
Старик беззаботно махнул рукой:
О, я знаю все эти вещи, я всегда знаю, что должен делать и что не делать, когда попадаю сюда. Вы хотите о чем-то меня спросить?
Когда вы в последний раз видели доктора Хакстона? — задал вопрос сыщик.
Старик задумался, роясь в памяти.
Вчера во второй половине дня, а точнее, в три часа шесть минут. Я всегда гляжу на эти большие электрические часы, когда вхожу в лабораторию. Он сидел за этим столом и изучал взорвавшуюся кварцевую лампу.
Он сказал мне: «Отец Кейби, отныне надо лучше регулировать ток. Полетела одна из лучших трубок».
Я чистил микроскопы и параболические зеркала точно до четырех часов, а в четыре часа две минуты я ушел, пожелав, как всегда, доброй ночи хозяину.
Подобные лаборатории часто бывают источником опасности, — сказал Гарри Диксон, — полагаю, отец Кейби, вы носите изолирующую одежду?
Старик покачал головой:
Я никогда в ней не нуждался. Когда включены машины высокого напряжения, хозяин надевает такую, но в это время меня в лаборатории нет.
Какими опытами занимался доктор Хакстон в последнее время?
Откуда мне знать? Я убираюсь, иногда осуществляю мелкий ремонт, знаю, как обращаться с электрическими и прочими машинами, но меня не заботит, почему они здесь. Это дело хозяина, а не мое. Я никогда не старался понять и знаю, что никогда бы и не понял. Я занимался только своими делами.
Старик развернулся и исчез позади громадной машины Рамсдена с тремя стеклянными дисками. Через несколько мгновений они услышали, как он возится около далекого рукомойника.
— Однако Хакстон возвращался сюда, — пробормотал сыщик.
Лючиана живо повернулась к нему:
— Откуда вы знаете?
Гарри Диксон собрал пальцами щепотку опилок, рассыпанных на полу.
Он осторожно уложил их на листок белой бумаги, сложил его и сунул в бумажник. Пока Диксон был занят, Лючиана принюхалась к воздуху.
— Этот запах идет от вас? — вдруг спросила она, уставившись на сыщика. — Да… он может исходить только от вас, поскольку я ощутила его, когда вы достали из кармана свой бумажник.
— Думаю, вы правы, — ответил Диксон.
Но удивился изменению, происшедшему с молодой женщиной.
Ее глаза ужасающе застыли, а рот исказила враждебная, угрожающая гримаса.
— Я была откровенной с вами, — сдержанно процедила она, — но со мной следует играть с той же откровенностью, даже если вы Гарри Диксон!
— Почему бы не сделать этого, — отпарировал сыщик. — Разве я не оказал вам доверие?
— Быть может… я вам поверю, когда вы мне скажете, откуда появился этот запах?
Гарри Диксон задумался… стоило ли промолчать, чтобы недоверие воцарилось между ними? В конце концов, что он знал о Лючиане де Хаспа? В общем, немногое. А если он откроет карты? Тем хуже для него, если он ошибся, но, будучи предупрежденным, он должен лишь удвоить бдительность.