Колдуны использовали природное свойство.
Яд гирритов близок к яду ликантропии, но вызывает лишь временный приступ бешенства, о чем шаманы прекрасно знали, работая со своими жертвами. Поэтому Нитикин оказался тоже под мощным воздействием самовнушения. В те несколько часов, когда он был гирритом, он не осмеливался пить и боялся дождя и влаги. Не будем проникать в темные глубины оккультных наук Востока, ибо сможем выдвигать лишь более или менее фантастические гипотезы.
Теперь нам остается отыскать убежище доктора Хакстона и его жены, чтобы сообщить им, что кошмару их жизни пришел конец, а… царь Анкиран дарует им прощение.
В замке Гленнок больше нет пауков.
Он превратился в прекрасный замок, где двое прелестных детишек радуют своих родителей.
Гарри Диксон приезжает туда по осени в сезон серых гусей. Царь Анкиран навсегда превратился в доктора Габриеля Торна. Он служит школьным учителем в Гленноке и считает, что это его последнее царство и есть самое главное.
САД ФУРИИ LE JARDIN DES FURIES
Первое преступление мистера Пиви
Дамы Чикенсталкер! — объявил полицейский, дежуривший у кабинета.
Опять! — недовольно буркнул суперинтендант Скотленд-Ярда Гудфельд, откладывая в сторону громадную сигару, которую курил, и с извинениями поклонился посетителю, сидевшему в его кабинете.
Я не должен отвлекать вас от своих обязанностей, дорогой Гудфельд, — произнес посетитель и привстал со стула.
Полицейский живо замахал руками.
Ну, нет, мой дорогой Диксон, не покидайте меня вот так неожиданно. Вы столь же редки, как хорошие деньки в последнее время. Неужели я вежливо выпровожу вас из-за этих… трескучих сорок? Тысячу раз нет!
Где же ваша галантность по отношению к клиенткам, посещающим ваш кабинет? — усмехнулся знаменитый сыщик Гарри Диксон.
Клиентки? Нет… Жалобщицы, да. У меня больше уважения к воровкам и бродяжкам, чем к этим поборникам добродетели, которые нашли средство жить без сердца!
— Без сердца? Какое анатомическое чудо! Но я думаю, Гудфельд, вы говорите в фигуральном смысле?
— Естественно. Их история банальна. Три старые девы держат паршивенькую галантерейно-басонную лавочку и приторговывают шоколадными изделиями. Однако имеют неплохую клиентуру, в основном состоящую из старых служанок хороших домов и господских владений. Скупые, как муравьи, на которых немного походят. В квартале, где они проживают, а вернее, на ужасной улочке Ковент-Гардена, их считают очень богатыми. Думаю, они действительно богаты. И теперь их переполняют гнев и ярость, а также желание мести. Мистер Пиви, старый бухгалтер, который более двадцати лет вел их торговые книги, их обокрал. Да, за двадцать лет этот конспиратор Пиви с его крысиной головкой и проеденным молью рединготом украл у них чуть более… двадцати фунтов. Какая огромная сумма, если ее распределить на двадцать лет, не так ли?
На самом деле я считаю, что бедняга Пиви человек чистый, как золото, но просто совершил несколько ошибок, которые скопились за долгие годы. Нет никаких причин для его судебного преследования. Но сороки упорствуют, и Пиви, Формен Пиви на грани отчаяния.
Хотите увидеть этих очаровательных дам? Живая страница из Диккенса войдет в вашу жизнь, Диксон: миссис Пипчин в третьей степени.
Диккенс и всё, что относилось к его творчеству, было ахиллесовой пятой великого сыщика, и хитрец Гудфельд прекрасно это знал. Поэтому приглашение было принято без возражений.
— Впустите дам Чикенсталкер, — приказал Гудфельд.
Дверь распахнулась, и кабинет наполнило шуршание просторных шелковых платьев еще до того момента, как появились сами дамы.
И вот они вошли одна задругой, словно гуси, шествующие к любимому болоту.
Осмотрительные, смуглые, с плоской грудью и округлой спиной, с пергаментной кожей рук они были сестрами не только по родству, но и по уродству.
Что вы хотите сообщить нового, дамы? — сухо осведомился Гудфельд, едва не переходя границы вежливости.
Я — Катарина Чикенсталкер-старшая, а потому буду говорить от имени сестер, — заявила та, что шествовала во главе процессии.
Как делали это и до сих пор, — кусачим голосом ответил Гудфельд.
Как делала до сих пор! — свысока повторила Катарина. — Прежде всего, господин суперинтендант, я желаю знать, насколько необходимо присутствие этого типа при нашей беседе?
С этими словами она ткнула зонтиком в сторону Гарри Диксона.
Этот тип, — ответил Гудфельд, — сыщик. Быть может, он займется вашим делом, если оно его заинтересует.