— Лорд Стенфорд, поработайте с телеграфом по их поводу, — посоветовал Гарри Диксон.
— Я уже воспользовался телеграфом и должен сказать, что ничего неблаговидного против них не обнаружено. Сестры Харамбур выступали на нескольких американских аренах, имели ошеломительный успех, но никто не мог предвидеть того бешеного поклонения, с каким мы имеем дело сейчас. По происхождению они еврейки. Их подлинная фамилия — Вольфсон. По всем сведениям, они девушки честные. Но подумайте об искушении двумя миллионами фунтов стерлингов!
Я — родственник леди Гленмор. Упрямая женщина, которая придерживается только собственных идей, а кроме того, отчаянная фантазерка.
У леди Гленмор в наследниках два или три племянника, если меня не подводит память? — небрежно спросил сыщик.
Лорд Стенфорд покраснел.
Совершенно верно, господин Диксон. Я один из этих племянников, — признался он.
Ваши предосторожности, естественно, исходят из некоторой заинтересованности, что можно понять с человеческой точки зрения, — с едва заметной иронией произнес Гарри Диксон. — Полагаю, ни одна страховая компания не хочет брать ответственность за эту… фантазию вашей тетушки?
Ваша правда, господин Диксон.
Договорились, сэр, — внезапно закончил разговор сыщик, вставая, — я займу наблюдательный пост сегодня вечером!
Вы снимаете с моих плеч огромную тяжесть, господин Диксон! — радостно воскликнул лорд Стенфорд.
Сыщик поспешил вернуться на Бейкер-стрит.
Он целый час не слезал с телефона, потом поручил Тому Уиллсу несколько тайных дел.
Когда наступил вечер, Гарри Диксон выразил удовлетворение, а остальную часть вечера провел в ничегонеделании, если не считать тщательной проверки… своих инструментов взломщика.
За два часа до представления движение на Друри-Лейн полностью остановилось.
Поэтому полицейские силы были вынуждены пробираться к цирку Харамбур по прилегающим улочкам.
Цирк был полностью погружен в мрак.
Мне нужен директор Харамбур! — заявил бригадир длинному, как день без крошки хлеба, гигантскому негру, который охранял конюшни.
Дилектор? — спросил чернокожий, улыбнувшись во весь рот. — Они не видимы! Они всегда нет! Быть может, в путешествии. Секлеталь Буша? Пошли, месье полиция.
Молодой бригадир подал знак молодому полицейскому агенту сопровождать его.
— Приведите мне секретаря Буша.
Молодой бобби повиновался и вслед за негром удалился в сумрачные глубины цирка.
А бригадир принялся расхаживать по пустынным коридорам, пока не остановился перед уборной, на дверях которой была прикреплена табличка Сестры Харамбур.
В это время на другом конце галереи послышался шум шагов.
Старый горбатый мужчина с серой бородкой и сидящими на крючковатом носу очками с желтыми стеклами, хромая, подошел к бригадиру. За ним следовали два человека, а также молодой полицейский.
— Что вы желаете, бригадир? — спросил горбун пронзительным голосом. — Я — мистер Буша, секретарь цирка.
Полицейский отдал честь и вручил ему бумагу с множеством печатей и подписями официальных лиц.
— Бригадир Стокуэлл. Приказ Скотленд-Ярда. Я должен охранять уборную сестер Харамбур.
— Очень хорошо, — прокаркал мистер Буша. — Это — личный секретарь леди Гленмор и один из ее слуг вместе с драгоценностями, которые девушки наденут сегодня вечером. В уборной есть сейф. Положите туда жемчужины и охраняйте их, бригадир.
Полицейский еще раз отдал честь. Открыли сейф и положили в него драгоценности. Мистер Буша запер сейф на ключ, и бригадир Стокуэлл вместе с молодым полицейским принялись расхаживать взад и вперед по коридору под любопытствующими взглядами негра-великана.
— Еще целый час, — пробормотал молодой агент, разговаривая сам с собой.
Негр расслышал его слова и фыркнул от смеха.
— Ты, бобби, очень скучно? — спросил он.
— Да, а тебе, белоснежка?
— Меня называют Бастон Милл, моя английская гражданин! — отпарировал оскорбленный негр.
— А у тебя есть виски? — проворчал агент.
Негр рассмеялся:
Моя держит хорошую виски в стойлах, да, месье полицейский.
Хм… хотелось бы посмотреть, но все негры врут.
Нет, не Бастон Милл, месье полицейский пройтись с Бастон Милл.
Когда бригадир не будет смотреть, не откажусь, месье Милл.
Я, мисье Милл, да, — сказал польщенный негр. — Пошли, мисье полиция, оттуда бальшой полиция не видеть нас!
Они осторожно удалились в стойла, чтобы выпить по стаканчику ирландского виски. Бригадир Стокуэлл их не видел. Он стоял на часах перед дверью уборной, где хранились драгоценности на два миллиона фунтов.