— Ничего особенного. Скажите им, что мы не сошлись характерами и расстались, — беспечно отозвался он.
Лаури бессильно опустилась на диван, закрыв лицо руками.
— Когда мы с Полем разошлись, они чуть с ума не сошли от горя. Я не хочу, чтобы они прошли через такое еще раз.
С минуту Дрейк молчал, потом не спеша сказал:
— Тогда я сам скажу им, что просто домогался вас. А вы расскажите им подробности нашего с вами здесь житья-бытья. Они поймут и простят. Ведь прощение — это как раз то, чем занимается ваш отец ежедневно, не так ли?
Его добродушное подтрунивание подействовало на Лаури, как удар хлыста.
— Не смейте, Дрейк! — гневно воскликнула она свистящим шепотом, и в глазах ее появился опасный блеск, вызванный отнюдь не отблеском каминного пламени.
Заметив это, Дрейк сразу стал серьезным:
— Извините. Я вовсе не собирался издеваться ни над профессией вашего отца, ни над вашим затруднительным положением.
Слова его прозвучали довольно искренно, и Лаури, вздохнув, сменила гнев на милость.
— Ладно, это неважно. Для вас, я уверена, все произошедшее не более чем забавный спектакль, а для меня это жизнь. И я не вынесу, если из-за меня будут страдать мои родители!
— Лаури, ну что вы такое говорите! — воскликнул Дрейк. — Ведь вам уже почти тридцать лет! У вас своя жизнь, у родителей — своя. Им в вашей жизни вряд ли все приходится по душе. И ничего тут не поделаешь. Это вечная проблема отцов и детей.
— Нет, вы не понимаете, — простонала Лаури. — Они всегда мне верили, во всем доверяли. Если бы я когда-нибудь совершила такой поступок, за который, несомненно, они бы меня не похвалили, то сделала бы все возможное, чтобы скрыть его. Но только ради них самих, а не ради меня.
— Но вы ведь ничего не сделали! — забывшись, воскликнул Дрейк, но тут же понизил голос. — Уж я-то знаю, насколько вы целомудренны, поверьте. У меня до сих пор все болит.
При этих словах сердце у Лаури забилось чуть быстрее, и она поспешно отвернулась от него.
— Да, совесть моя чиста, и если бы я им все рассказала, они бы мне поверили. Просто… — Лаури пощелкала пальцами, пытаясь подобрать подходящие слова. — Просто мы с ними люди разных поколений. Они никогда, ни при каких обстоятельствах не одобрят того, что я живу с мужчиной просто так, не выходя замуж. Наверное, вы никогда никого не любили так сильно, как я, и вам все равно, что о вас подумают.
Вдруг Лаури поняла, что говорить последних слов не стоило. Но слово не воробей: вылетит — не поймаешь. Черты лица его сразу как-то ожесточились, губы плотно сжались. Сунув руки в карманы джинсов, Дрейк резко отвернулся к затухающему камину.
На лестнице послышались шаги — это возвращались родители.
— Поступайте, как знаете. Я на все согласен, — тихо сказал он, не поворачивая головы.
Элис принялась щебетать еще с середины лестницы.
— Дрейк, она просто прелесть! Я уже ее люблю и жду не дождусь, когда она утром проснется, чтобы поиграть с ней.
Лицо матери светилось таким счастьем, что Лаури почувствовала себя преступницей.
— Простите, — быстро произнесла она. — Все еще никак не дойду до кухни, чтобы сварить вам кофе.
Она встала и направилась было на кухню, но отец остановил ее.
— Не стоит из-за нас беспокоиться. Староваты мы уже пить на ночь такой крепкий напиток. Вдруг не сможем заснуть. Так что лучше уж пойдем поищем пристанища, а утром, если все будет хорошо, вернемся.
— Чепуха, — вмешался Дрейк. — Куда вам идти на ночь глядя, в доме и так полно комнат.
— Ну что вы! — смутилась Элис. — Ведь у вас с Лаури медовый месяц…
— Ну и что, — пожал плечами Дрейк. — Одно другому не мешает. А ты как считаешь, дорогая?
— Я… не знаю, то есть… ну, конечно, оставайтесь, — пробормотала Лаури, пытаясь понять, что он еще такое задумал.
— Рядом с кухней есть небольшая комната. Я там спал последние несколько дней, а сегодня так и так собирался перебраться в другое место.
— Оно и понятно! — захохотал Эндрю, хлопнув мнимого зятя по спине. — Я бы, конечно, предпочел остаться у вас, чем тащиться в какой-то мотель. А ты что скажешь, мама? — обратился он к Элис.
О Лаури, похоже, все и думать забыли. А она при упоминании о «другом месте» наконец-то поняла, чего добивается Дрейк, и пришла в негодование, однако изменить что-либо было не в ее власти.
— Естественно, я была бы рада остаться здесь, поближе к своей доченьке, — промурлыкала Элис.
— Решено, — твердо сказал Дрейк. — Я заберу кое-какие вещи из этой комнаты, а Лаури постелет постель, и вы наконец-то сможете поспать. Наверное, с ног падаете от усталости.
Последующие полчаса в доме царила суматоха.
Дрейк сновал из одной спальни в другую, держа в руках то бритвенные принадлежности, то какие-то личные вещи. Он успел облачиться в велюровый халат и, проходя по гостиной, то и дело подмигивал Лаури, которая сидела, выслушивая подробный отчет родителей о путешествии — сначала на самолете до Альбукерке, потом на машине до Уиспез — и бросала на него испепеляющие взгляды.
Потом она стелила чистое белье, аккуратно и не спеша, в надежде, что Дрейк зайдет в комнату. Ее так и подмывало поделиться с ним своими соображениями насчет предстоящей ночи, но он ее явно избегал. Наконец все приготовления были закончены. Дрейк обхватил Лаури обеими руками за талию и по-хозяйски прижал к себе.
— Рад, что у меня появился такой зять, как вы, Дрейк. Берегите мою дочь и любите ее. Большего я не прошу, — сказал отец.
— Обязательно буду, сэр, — торжественно пообещал Дрейк, и Лаури почувствовала непреодолимое желание пнуть его хорошенько в живот.
Пожилая чета направилась в свою спальню. Лаури послушно пошла следом за Дрейком наверх, но как только за ними закрылась дверь, тут же накинулась на него:
— Я знаю, что вы замыслили, Дрейк, но и не мечтайте, ничего у вас не выйдет!
— А что я такое замыслил? — невинно спросил он и во второй раз за сегодняшний вечер принялся стаскивать свитер.
— Чтобы я спала с вами в одной постели.
— Ну что вы! Такого у меня и в мыслях не было — небрежно бросил он, расстегивая джинсы.
— Что вы делаете? — ахнула она.
— Раздеваюсь, по-моему. А вы как думаете? — и, продолжая свое занятие, заметил: — У меня, знаете ли, есть одно качество — я начисто лишен скромности. Так что, если вам неловко, отвернитесь.
Плавки на нем были бледно-голубого цвета, крохотные, плотно прилегающие. У Лаури отчего-то вдруг мурашки побежали по телу. Дрейк между тем стянул с себя джинсы, небрежно швырнул их на стул и, отвернувшись от нее, откинул одеяло на просторной кровати.
— Я буду спать внизу на диване, — заявила Лаури и достала из стенного шкафа одеяла.
— Как вам будет угодно. Однако имейте в виду, хоть ваш отец и священник, ничто человеческое ему не чуждо. Что вы скажете родителям, когда поутру они обнаружат вас в гостиной? Что молодожены поссорились?
Лаури готова была влепить ему хорошую пощечину, но, когда обернулась, увидела, что опоздала — он уже лежал в постели, укрывшись до пояса одеялом.
— Я проснусь до того, как они встанут.
— Рад, что вы все предусмотрели. — Дрейк зевнул и опустил голову на подушку. — Спокойной ночи.
Не придумав достойного ответа, Лаури вылетела из комнаты с одеялами в руках и начала осторожно спускаться по лестнице, освещенной лишь отблесками в камине.
Внезапно комната озарилась ярким светом — кто-то включил люстру, — и Лаури вздрогнула от неожиданности.
— О Боже! Я тебя не напугала? Как раз собиралась подняться к тебе и попросить несколько одеял, — раздался голос Элис. — Я решила спать на диване. Папа так сильно храпит, особенно когда устанет, что я глаз не сомкну до утра. А ты куда это несешь?
— Я… я подумала, вдруг вы с папой замерзнете. Сейчас по ночам довольно свежо… — выкрутилась она, а в голове тем временем билась навязчивая мысль: «Что же теперь делать? Мама собирается спать на диване…»