«Вы нам, Кариночка, на корпоративе не нужны, — хоть и стереотипно, но у Максима Геннадьевича, директора, голос был таким же сальным, как его лицо. — Прямо ни к селу ни к городу. Однако я не могу отказать нашим общим знакомым. Дерево держится корнями, а человек — друзьями, понимаете? Посмотрим мы на ваших детишечек, разбавим детским садом досуг, так и быть. Однако! — Жирный, как молочные сосиски мясокомбината, палец завис в воздухе. — Однако в чужом деле каждый любит справедливость, не считаете? Я оказываю вам драгоценную услугу, позволяя выступить в моём мясном дворце, уже это стоит дорого. За оплату же потанцулек, за мои денежки, придётся отыграть профессионально! Лишь тот достоин наград, кто трудиться рад, угу, Кариночка?»
Кариночка угукнула и как будто бы проснулась. Музыка не играла, ученицы стояли возле неё, за ними ждала одна из мам.
— Вечер Добрый, Карина Анатольевна. С вами всё хорошо?
— Да… Да! — Карина торопливо поднялась, к счастью, ступня болела не так сильно. — Ночные репетиции, работа над костюмами, думаю, вы меня понимаете. Извиняюсь за этот непрофессиональный вид.
— Ой, да что вы! Все мы люди. С тренировкой на сегодня завершили, я могу забирать Наташеньку?
— Да, конечно, мы завершили.
Родители приходили один за другим, стаптывая снег на пороге, наполняя танцевальный зал запахом праздника: пряными духами, мандаринами, старым мехом шубок. Карина сидела у себя в кабинете, впрочем, здороваясь с каждым пришедшим, ведь в проёме не было двери. Смотрела в окно на надуваемые сугробы, по которым придётся хромать к остановке. Когда попрощалась с последней ученицей, достала телефон и глянула расписание автобусов, понимая, что может не выдержать ожидания. В этот момент заскрежетали дверные пружины. В проёме показалась Рита в шапочке с помпонами и торчащим из-под ворота куртки цветастым шарфом. В руках была золотая коробка.
— Карина Анатольевна, я хотела подарить их после выступления, но решила, что лучше сейчас!
— Рита, ох…
— Возьмите!
— В самом деле, не стоило. Я не заслужила. Да и что подумают твои родители?
— Что подарок зря лежал в багажнике и что вы слишком долго его принимаете.
Карина взглянула Рите в глаза, широко раскрытые, радостные, предвкушающие сентиментальную сцену. И малость слезящиеся. От этого ребёнка смердело чудом, а от золотой коробки — подачкой, утешительным призом для неудачницы. Карина догадывалась, что внутри, а потому, заглянув под крышку, отыграла так, как от неё и ожидали:
— Боже! Ах, какие! — И раскрыла объятия, в которые тут же нырнула зарыдавшая Рита.
Минуты три звучали глупые слова поддержки, благодарности, надежды. В конце концов насытившаяся эмоциями Рита вырвалась из объятий, попрощалась и, смущённая, побежала к машине, чьи нетерпеливые гудки доносились с улицы. Карина выдохнула. Вытащила подарок, поставила на стол.
Не пуанты, не туфли, не полусапожки. Слишком тяжеловесные, детальные, хоть и со специфичной коробочкой, обтянутой крылышками, тянущимися до пяток. В них точно можно стоять на носках. Подошва твёрже обычной, в узоре рыбьей чешуи, покрытой рубиновым лаком. Ленты атласные, слишком длинные, как будто узорные. Без каблука. Края союзки обшиты полосками крашеной шерсти, вроде бы не искусственной. Красные башмачки — ни больше, ни меньше.
Карина мягко улыбнулась, но, стоило только встать со стула, как пришла боль и принесла с собой разочарование.
Коробку она оставила в одном из шкафов с инвентарём, башмачки выкинула в сугроб по дороге на остановку.
***
То, что это сон, она поняла лишь гораздо позже — проснувшись; в моменте же всё казалось естественным. Почти всё. Карина ходила по заснеженной поляне и не могла смириться с тем, что боли больше нет, слишком уж непривычно. Вокруг стоял по-сказочному дремучий лес, сплошной бурелом, многие стволы утопали в незамерзающем болоте. Вдали горели блуждающие огни, перетекающие во тьме, зажигающие густой туман.
Незнакомка возникла из ниоткуда, вступила на поляну под лунный свет, сделала маленький книксен. Завизжала, словно девочка, и бросилась к Карине.
— Дорогая! — Поцелуй в одну щёку. — Как же! — Поцелуй в другую. — Мы! — Невинный поцелуй в губы. — Тебя заждались! Постой, не говори ничего. Я совсем забыла о комплименте, который он просил тебе передать.