Снимаем эпизод — собрание городского магистрата (или как по "магдебургскому праву" высшая власть называлась) города Дрогобыча. Обсуждают один жизненно важный вопрос — что делать с Чародеем? Поскольку стоит под стенами католическое войско, и ультиматум уже предъявлен — не выдадут еретика на суд, не станет города.
Однако "магдебургское право" исключение не знает. Воздух города делает человека свободным — подвластным лишь магистрату, и больше никому. Какое бы преступление этот человек ни совершил — судить его может лишь городской суд. Своих не выдаем никому — нарушишь этот закон один раз, и не будет больше закона. И не будет больше города Дрогобыча, живущего по Магдебургскому закону.
То есть, и выдать нельзя, и не выдать нельзя.
Но бургомистр нашел выход. И обращается к Чародею — не губи город, покинь его. Завтра в полдень, когда истечет срок ультиматума, перед тобой откроют ворота. И мы умываем руки — не будучи ответственными за твою судьбу.
И тут среди зала открывается проход в иное время, из которого появляются четверо, странного вида. Вернее, трое — один, кто из двадцать пятого века, еще похож на здешнего дворянина, а в остальных тут же узнают "демонов", которых не так давно стража ловила.
Командир, "дядя Ваня", с немецким автоматом наперевес, на ремне гранаты болтаются.
Ординарец Петруха с пулеметом МГ-42.
И я — по роли, снайперша Таня с винтовкой СВТ.
Готовые к бою — вдруг и тут начнется, "хватай демонов"? Мы не враги для жителей Дрогобыча — но и совершенно не ефремовские толстовцы. Если нас встретят войной, тогда придется положить насмерть всех в зале, кроме Чародея, ну а его под руки и в Дверь. Вот только города завтра не будет. Потому, мы пришли с миром — хотя готовы и воевать.
Однако, лица у местных не напуганные, а ошалелые. И смотрят на все на меня.
— Пани Анна?
Случай не столь уж невероятный — даже товарищ Федоров рассказывал, как в его партизанской дивизии, политрук диверсионной роты Николай Денисов оказался схожим с каким-то польским офицером (совершенно не родственником) как брат-близнец. А в будущем, я слышала, даже конкурсы двойников проводились. Ну а дочку почтенного цехового старосты города Дрогобыча, человека уважаемого и одного из богатейших здесь, все члены магистрата видели не единожды. Разговоры ходили, что она и ведет себя неподобающе благовоспитанной пани, и письма пишет неизвестно кому — но чтобы она и вместе с посланцами нечистой силы? Красные пентаграммы на шапках кто еще может носить?
Но хоть до драки в первый момент не дошло. И ученый из будущего говорит:
— На пощаду надеетесь? Зря.
И открывает на стене экран, как в кино. Если у них век двадцать пятый, то техника должна быть — слышала, какие приборы, изображение и звук записывающие, уже через пятьдесят лет научатся делать, а что-то и в руках держала, и даже пользоваться умею, ну а через пятьсот — могут вполне и голограммы, неотличимые от реальности, писать, сохранять, и передавать. И размер таких устройств, хоть с фотоаппарат "минокс", или еще меньше. Так что — не фантазия. Да ведь и фильм наш — прежде всего, про людей, ну а наука и техника лишь антуражем.
И видят все — как в одном из шатров, что на поле за городскими стенами стоят, пируют главари католической армии. И первый среди них, главный наш враг и злодей, посланец Папы, Генрих Крамер — который охотится за Чародеем, желая схватить и сжечь. Паны, что за столом сидят, недовольны, и спрашивают инквизитора:
— Вы своего еретика получите, и на костер. А нам, если город ваши условия примет, по домам идти, с вашим святым благословением? Зачем тогда сюда тащились? Мы, знаете, поиздержались. И у нас еще тысяча наемных немецких ландскнехтов — им с каких грошей платить?
— Не беспокойтесь, дети мои: усердие в защиту Веры должно быть щедро вознаграждено, так указал Господь — отвечает Крамер — и очевидно, что все, кто помогал еретику, и сочувствовал ему, также не должны избежать наказания. Если Дрогобыч сдастся, это всего лишь значит, что мы войдем в открытые ворота, нам не придется стены штурмовать, губя христианские души.
— Плевать — вставляет слово пан Ржевуцкий, самый важный из всех — зачем тогда нужны наемники? Не беда, если после штурма их останется поменьше, нам дешевле обойдется.
— Ваше право, достопочтенный пан — продолжает инквизитор — что до меня, то я претендую лишь на головы преступников, и штраф, который город Дрогобыч будет обязан уплатить Святому Престолу. После чего я удалюсь, исполнив свой долг, ну а вы вправе поступить со схизматиками по собственному усмотрению.