Партизанская землянка. Те же двое "хрононавтов". И четверо партизан.
— За то, что вы нас выручили спасибо — говорит командир отряда — роту карателей, как корова языком. Но все ж, кто вы такие? На наших, из Москвы, не похожи. Инглиш?
— Словам не поверите, а потому, я вам кое-что покажу — отвечает тот кто в джинсах — смотрите.
Делает что-то с приборами. И прямо в землянке, на стене открывается окно в другой мир. Старинный, средневековый город, узкие улочки, народ соответствующего вида.
— Это еще что за кино?
— Это не кино. А машина времени и пространства. Там год 1494. Туда можно сейчас шагнуть и войти. Туда нам и надо — ну а сами мы пришли очень издалека. Москва, но год 2418.
— А вот мы сейчас и проверим — решительно говорит командир отряда — Петруха, за мной, свидетелем будешь!
И оба шагают в "окно".
Средневековая улица. Днем, у всех на глазах, прямо из воздуха возникают двое, странного вида. Но с красными звездами (дьявольскими пентограммами!) на шапках. Оглядываются по сторонам.
Священник оказавшийся рядом, подняв крест, кричит — демоны! Сгинь! Тут же подбегает патруль городской стражи с алебардами наперевес. Сбегается толпа, вооруженная кто чем.
— Назад давай! — командир Петрухе — черт, а где дыра?
Дыра рядом, но невидима. Шаг туда, сюда — не найти.
— Именем Господа нашего, изыди! — орет священник.
— Живьем брать демонов! — кричит начальник стражи.
И начинается бег наперегонки. По улицам, дворам, даже крышам. Под азартные крики — лови нечисть!
Из окна верхнего этажа женщина выплескивает ночной горшок. Попадает по стражнику, первому в погоне. Командир партизан кричит — гражданочка, спасибо! Женщина (поняв, что происходит) орет — держите, ловите! И роняет горшок, попадающий точно по каске другому стражнику.
По улице бежит черный кот, совершенно не замечая суеты. Партизаны пробегают мимо — кот, возмущено мяукнув вслед, садится посреди дороги и начинает вылизываться. Погоня тормозит — демон, демон, сгинь! Вперед проталкивается священник с крестом наперевес, кричит коту — изыди! Стражник командует — несите сеть, живьем брать нечистого! Тут из соседней двери выглядывает девушка — эй, служивые, вы что, это мой кот! Забирает на руки зверька, уходит. Погоня бежит дальше.
Снова землянка. Комиссар отряда кричит "хрононавтам":
— Да вытаскивайте вы наших скорее!
— Так не успеваем — бегают быстро!
Тут через "окно" суется бородатая рожа крестится, орет "нечистая" и пропадает. Зато внутрь влетает бердыш и попадает куда-то в аппаратуру — искры, дым!
— Канал на аварийной, через минуту сдохнет! — кричит "джинсовый".
— Ах ты! — второй хрононавт вскакивает, высовывается через окно по пояс, машет рукой — сюда давайте!
И его как кеглю сносят влетевшие в землянку командир с Петрухой. Заодно опрокидывают стол, на полу куча мала из тел и вещей. И на прощание, влетает стрела, и пришпиливает шапку комиссара к доске.
— Отключай!
Окно гаснет. Петруха спрашивает:
— Это как? Они ведь там покойники уже давно.
Комиссар показывает ему пробитую шапку.
— А ты видел, как покойнички стреляют?
И обращается к хрононавтам:
— А если бы их поймали, что тогда?
— Да головы бы отрубили, как колдунам, согласно "уложению о наказаниях" Польского королевства. Или на костре бы сожгли, это если бы Церковь подключилась. Или осиновый кол в сердце, и закопали бы.
— Они там что, хуже фашистов?
— Так ведь 1494 год — жизнь другая совсем.
Командир достает бутылку самогона, наливает стакан, залпом выпивает без закуски. И говорит:
— Ладно, товарищи, убедили. Раз вам туда надо. Чем мы можем помочь?
Лючия Смоленцева.
"Землянка" не была землянкой, как там с камерой развернуться и освещение обеспечить? Сделали декорацию в подвале Арсенала. Хотя в этом эпизоде я не участвовала, но из интереса сочла нужным присутствовать и смотреть. "Окно" было сделано из холста, а изображение на нем каким-то методом комбинированной съемки. "Средневековый город" и погоню снимали, конечно, отдельно, в совсем другой день — просмотрев монтаж, Режиссер остался недоволен, и сказал, что если будет возможность, переснимет после, в каком-нибудь кремле, "вроде, в Ростове или в Горьком натура есть похожая". Но пока пришлось довольствоваться тем, что есть.
Нашли место, которое могло бы внешне сойти за что-то старинное. Задекорировали, и сняли — эпизод в пять минут экранного времени, за полный съемочный день. Массовкой в этот раз были не солдаты (в сцене боя в лесу изображавшие и немцев, и партизан — ну а многочисленные немецкие трупы, живописно разбросанные по поляне, на самом деле просто куклами были), а нанятые здесь студенты. При съемке эпизода, они часто смотрели прямо в камеру, что злило Режиссера. Хотя бывало, что сами собой возникали удачные моменты. Так, уроненного горшка на голову стражника не было в сценарии. Как и кота, выскочившего на место съемок неведомо откуда. Но Режиссер, найдя их удачными, велел включить в фильм.
Читала, что он и там, в иной истории, отличался своими импровизациями на съемочной площадке. Потому, на бедного кота было потрачено несколько дублей. Изначально он просто дорогу перебежал перед погоней — а в перерыве вдруг сел и стал умываться, режиссер увидел и прошипел, снимай скорее! И смонтировали после так, будто кот перед стражниками сел, а камера то на него, то на людей, как иллюзия одновременности.
А я смотрела и скучала. Поскольку моей роли здесь не было.
В перерыве ко мне подошла одна из девушек, местная (та, что ловила кота). Смущаясь, спросила, не я ли та самая Лючия, кто снималась в "Иване-Тюльпане" и в "Высоте". Услышав мой ответ смутилась еще больше. Затем спросила:
— А что, в Москве все такие красивые? И одеваются так же?
Красивые — это вопрос. Если тебя причесать, приодеть, сделать макияж, еще кое-какие мелочи — то выглядеть будешь вполне, и по московским меркам. Уж если Ли Юншен привез из Китая сестричек, которые в буквальном средневековье жили — а у нас теперь даже на подиум выходят. Хотя Ганна (так моя собеседница назвалась) полновата немного для наших мерок — но обязательные занятия физкультурой быстро сделают ее фигуру может и не такой, как у меня или Анны (с телосложением ничего не поделать), но статной, в пропорции. И платья у нас в коллекции есть и на такой тип — пусть не мое любимое "тонкая талия, широкая юбка", а "трапеция" от плеча или прямого покроя с широким от колена. Что ж ты за собой настолько не следишь? Конечно, на студенческую стипендию не пошикуешь — но настолько же, чтобы ходить в таком, совсем не модном, истрепанном и чиненном много раз?
— У нас жизнь совсем другая. Еще батя мой маме говорил — чем тебе новый платок, лучше что-то в хозяйство полезное прикупим. И Игоречек мой тоже говорил — Ганнуся, чем в кино сходить, давай я лучше на учебу себе отложу, все на юридический хотел поступить, а денег не хватало, даже с льготой. Ну и правильно — мужчина-добытчик, и крепкое хозяйство, это главное. А мне красоваться зачем — для мужа я и так хороша, а посторонних привлекать видом, это грех.
Глупая ты. А я убеждена, что "лучшее украшение для любого синьора, это красивая и нарядная синьорина рядом", вот как это по-русски сказать? И мой муж, мой рыцарь, с этим полностью согласен! А вздумай я с ним выйти, так бедно одетой, он бы еще и подумал, что я на него обижена, или разлюбила.
— А кто у вас муж? Ой! Так вы та самая Смоленцева, что итальянскими пиратами воевала? И ваш муж, тот самый Герой, и вы с ним вместе…
Здесь он — улыбаюсь я. Тайну не разглашая — поскольку личность Юрия Смоленцева в СССР уже широко известна, а бороду отращивать, чтобы внешность изменить, долго, то не мудрствуя решили, вписать его в штат "киногруппы" под своей фамилией, главным военным консультантом. Армия (вернее, флот), это ведь не госбезопасность — лишь наша принадлежность к "инквизиции", это истинный секрет.
— Только я тогда своего Игоречка в Москву отпускать боюсь. Если там много таких как вы. И он там про меня забудет. Он у меня тоже человек служивый. Только вот…