— А как в тридцать седьмом было? Которых сейчас признают, что неправильно? И Сергей Степанович рассказывал, что на войне было, заранее рассчитывался процент потерь от своего ошибочного огня.
— Ежов сам был предателем, врагом народа, обманом пролезший на ответственный пост — разговор начал меня раздражать — и на войне мы никогда заведомо не стреляли по своим. Как вы, своих даже не за предательство, а "по подозрению" убивали. Горьковский ведь Якубсона тоже не сам, а по приказу Линника? Да, показания уже есть, что ты к смерти Дмитрия Тарана отношение имеешь — откуда у вас пентонал?
— Горьковский передал, еще в прошлом году. А ребята с медфака противоядие хотели разработать. Витя Крапивин на себе испытал, добровольно вызвался. И сердце не выдержало — что-то не учли, а другого образца для проверки и доработки, Горьковский стянуть не сумел.
А это уже интересно! Слава Князев, передавший нам все про пентонал натрия, ничего не говорил про антидот, что заранее примешь, и ничего у тебя не узнают. А эти доморощенные гении выходит, что-то сварить успели? Что ж, эта сучка еще какое-то время жизни себе вытянула — пока ее и этих гениев со всем старанием не допросят.
— Так выходит, на совести вашей организации еще один труп есть? Причем опять же из своих. Вы как бандеровцы — которые своих "зрадныков" убили больше, чем тех, кто на самом деле был против. Думали, что вы "ленинская гвардия", подпольная коммунистическая организация в нашей советской стране — а вышло, что обычная уголовная банда.
Наконец, расплакалась! По крайней мере, слезы вижу. И шепчет что-то вроде, "мы хотели как лучше".
— Это кто ж "мы"? Твои же товарищи от тебя отрекаются! Твой Марат уже показания дал, что ты его совратила, с пути сбила, и вообще, была в вашей организации после Линника, вторым человеком. Вам очную ставку устроить?
Марат оказался совсем не идейным — хотя ходил в комсоргах. На первом же допросе и без всякого принуждения вывалил про бывшую пассию такое, что поверить сложно, как он близко от себя терпел такую змею подколодную, американскую шпионку и врага народа! Слизняк, что даже противно — однако доказано уже, что именно он самым ближним и доверенным помощником гражданина Линника был, и сам непосредственные приказы убивать отдавал. Так что ответит по всей строгости — и по пока непроверенным данным, еще один труп на совести банды есть, Степа Карасев, наш агент "07". Причем к этому убийству похоже, Линник не причастен — его птенчики сами постарались. А значит — тех из них, кто замарался, нечего жалеть!
— И твой отец тоже. После того, что ты сделала — ему ректором не быть. И в университете не остаться. Это в самом лучшем для него случае, если доказать сумеет, что не подстрекал, даже косвенно, разговорами на тему. Пока что его в больницу положили с инфарктом, сейчас состояние тяжелое, и выкарабкается ли, не знаю. А мачеха — она ведь тебе не родная, у вас и прежде отношения были не очень — так прямо тебя проклинает, за то что все благополучие семьи под откос, от тебя отрекается и "желаю, чтоб эта вражина в лагере сдохла", хочешь устрою, чтоб она тебе это в глаза высказала? Так что доигралась ты, Нина — все равно из каких побуждений! Попав во враги народа — и мало ли какие намерения у тебя были, одни лишь дела значение имеют!
И тут она спрашивает:
— Я же тебя убила. Видела. Как?!
Я лишь усмехаюсь в ответ. Рукой дотрагиваюсь до шеи — до того места, куда Машеньке попала пуля. Зачем я это сделала — а просто так! Чтоб боялись — "нас не убьешь". Мы — бессмертные!
И лишь позже сообразила, что усмешка моя, да при таком освещении и ракурсе, вышла очень похожей на "вампирский" оскал, как в киноужасах из будущего. Да еще Лючия что-то спросила у следователя про "перекусить", а он ей, не извольте беспокоиться, сейчас ужин вам организуем, в лучшем виде!
И тут дочка ректора, бывшая советская студентка, сделав круглые глаза, истошно визжит, будто ее тащат на костер! Пытается забиться в угол, от меня подальше, осеняет себя крестным знамением, и орет в истерике:
— Сгинь! Изыди! Гады! Ненавижу! Всех ненавижу!
Следователь вскакивает, и тоже орет — под дурку косишь? Так карцер тебе будет сейчас, вместо больницы!
— Пусть в карцер, только им меня не отдавайте! Не хочу — ужином стать!
Ну что, товарищ капитан, можно уводить. И чтоб она в камере с собой не покончила! Ты всю оставшуюся недолгую жизнь будешь скулить и жалеть о том, что совершила — не потому, что раскаиваешься, а из жалости к себе. И уж я позабочусь, чтобы суд ненужную гуманность не проявил! Ну а что ты нас вурдалаками считаешь — пусть! Это ж западенщина, тут вера во всяких вампырей в культуре глубоко сидит — а образование лишь поверх, наносным слоем.
— Это ты зря, Ань — покачал головой Юра Смоленцев, когда я ему все рассказала (традиция у нас уже, в самом конце дня "разбор полетов" проводить сугубо между своими) — мы для чего тогда в оборотней рядились? А чтоб фрицевское часовое или патрульное рыло в ночном лесу представляло, как к нему сейчас упыри крадутся, сейчас схарчат — и уже хочется к краю своего поста подойти, где сосед тебя видит, а на остальное болт забить. То есть нам, диверсам, конкретная польза. А что хоть ты, хоть Советский Союз выиграет от убеждения этой соплюхи, что нами правят упыри? А она ведь теперь так о том орать будет!
— А пусть орет! — отвечаю — кто ее услышит и кто ей поверит? Как некий Фаньер про "вирус коммунизма" на весь мир вопит.
Ну вот и кончился день. Завтра — домой, в Москву!
А Марию мне до слез жалко. И Валю тоже.
Нина Куколь. Мысли в камере.
Ужас. Страх ледяной. Как вспомню, сердце замирает!
Наука говорит — вампиров не бывает. Но у нас занятия были, фольклор собирать, так мы такого наслушались и прочли! И ведь даже в официальных документах Австрийской Империи есть про то, как еще в восемнадцатом веке вампиров искали, находили, убивали! Еще сто лет назад в Сербии писали о нападениях упырей на людей, о раскапывании их могил и вбивании им кольев в сердце, и у нас, в Галиции, тоже однажды был описан случай массового сожжения народом людей, признанных упырями, причем "старшим" упырем считали ни кого иного, как местного ректора! Но тот сумел укрыться в монастыре и избежал гибели. А страшные рассказы об упырях — до сих пор шепотом передают в галицийских селах. А в остальной Европе и России это было объявлено невежественными суевериями темного народа — а если правда все?! И раньше они только пили кровь и наутро возвращались в могилы — а теперь научились жить среди людей?
Или же, в войну были слухи, что на нашей стороне где-то на севере воюют "те кто приходит ночью", и кто из врагов с ними встретится, тот не останется живым. Дядя Стась, папин знакомый, в подполковничьем чине, говорил по секрету, что советской науке удалось вывести породу боевых вурдалаков, по всем качествам намного превосходящих живых солдат. И куда после делись эти существа, как война кончилась? А ведь Смоленцев, который и Гитлера притащил, и Гиммлера, и еще кого-то — ну не может обычный человек таким везучим и непобедимым? И у нас с войны культ героев — им не только награды и почет, но и чины, то есть власть!
Ну да — если упыри сильнее, быстрее, умнее, красивее, и дольше живут, а может и вовсе бессмертны. То какой соблазн для тех, кто правит, ими стать? Отчего эта, Ольховская, на солнце только в широкой шляпке, да еще с вуалью, а Лючия Смоленцева еще и с зонтиком? Хотя муж ее солнечного света не боится — так может, она обычная упырица, а он упырь-повелитель, владыка над низшими, как рассказывают в народе, такие могут и на солнце выходить. Или это у мужчин и женщин по разному, или вообще, разные породы упырей? Но тогда выходит, нами правит нежить, в Москве уже на самом верху, и уполномоченные комиссарши от самого товарища Сталина, и известные актрисы — конечно, тебя укусят, и будешь молодой и красивой вечность, кто откажется? И Церковь тоже с ними, что наша, что в Риме, продались, или запугали? Хотя этот Смоленцев самого Папу из немецкой тюрьмы спасал — и наверное, покусал тогда же? Нами правит нежить! И все начальство, и милиция, и прокуроры — тоже нежить! И их жены — ну, женщин хоть узнать можно, вот вспоминаю, все из этой киногруппы, красивые и в шляпках с вуалью, значит как Ольховская! А как мужчин узнать?