По команде «товсь!» поставить курок на боевой взвод — оттянуть его еще дальше назад до второго щелчка. По команде «пали» — потянуть спусковой крючок, одновременно отворачивая лицо в сторону. Собственно, треуголка для того и нужна, чтобы, когда отворачиваешься от замка, поля шляпы не закрывали механизм. Во время выстрела из запального отверстия вырывается пламя и дым, не до конца прогоревшие гранулы пороха на полке взлетают вверх и в стороны, отскакивают от щитка на замке, и если не успел отвернуться, то горящие частицы прилетят в лицо. Потому норма техники безопасности: бороды брить, к чертям собачьим. Усы — это пижонство опытных стрелков. Молодым же, пока навык не наработан, усы носить не рекомендуется. Волосы обязательно присыпать пудрой. Если жалко пудры — допускается смешивать ее с золой. Если нет своих волос — ну мало ли лысый от возраста, или после тифа повылазили — следует носить парик из конского волоса.
С буклями только аккуратнее надо быть. Насколько я понял, букли — это такие завитушки по бокам парика. Вроде еврейских пейсов, только горизонтальные. Букли — признак статуса. Чем выше ранг, тем больше буклей. Что-то вроде звездочек на погонах. Официально это вроде бы нигде не прописано, но если завить много буклей, то по шее настучат как настоящему. Хотя кто его знает, может, это меня так разыграли. Рассказывал мне про них Семен Петрович. А он сам-то лысый, зато париков имеет целых три. На разные случаи жизни, как он говорит.
Пороха пока нам не дают. До одурения отрабатываем движения на двенадцать счетов. Кусаем пустые бумажные кульки, потом долго выковыриваем бумагу из ствола — и все сначала. Как это на ломаном солдатском французском? «Шер возарм! Увре базине! Прене картуз! Дезире картуз! Аморче! Ферме базине! Да быстрее, что ты вошкаешься! Картуз в канон! Буррез! Партез возарм! Товсь! Отставить. Оружие в исходное, повторяем».
Мы должны добиться плавного слитного движения от одного до двенадцати. Два выстрела в минуту, не меньше.
Еще важно. Патроны самим снаряжать запрещается. При том что в обозе у нас есть и порох, и бумага, и свинец, и пулелейка, и ветошь разнообразная. Но — нельзя. Порох тут практически самопальный. Каждая партия отличается друг от друга по своим качествам. Бывает порох крупными черными гранулами, бывает мелкими. Бывает даже сероватыми хлопьями. Соответственно, у каждого вида пороха свои взрывные качества. Потому бочонки присланной с порохового завода партии проверяет полковой офицер-артиллерист. Делает с порохом какие-то контрольные испытания, потом долго что-то высчитывает на счетах, делая записи в специальный блокнот. После чего самостоятельно изготавливает мерку, по которой отмерять порох. Делает контрольный выстрел, проверяя навеску пороха, затем отдает готовую мерку своим бойцам-артиллеристам. Ну а те уже по этой мерке крутят всю партию патронов, пока порох не кончится. Патроны складывают в патронные ящики, специально промаркированные. Какие под тульские ружья, какие под английские фузеи, ну а какие под австрийские мушкеты, типа того, который у меня. У каждой модели мушкета свой калибр и своя пулелейка. И, соответственно, свои нормы навески пороха и вес пули. То есть в этом отношении тут не совсем дикость, а даже видны какие-никакие зачатки системы.
Будешь снаряжать сам, когда еще не чувствуешь пороха и не понимаешь, какую дозу отмерять, — может разорвать ствол. Ну или случится осечка, что тоже неприятно. Впрочем, осечки здесь норма. Каждый десятый выстрел — сбой. Как разряжать ружье после осечки, нам расскажут позже. Там винт специальный нужен, чтобы пулю из ствола вытащить, ну и еще какие-то тонкости. Мушкет после стрельбы надо почистить. Особое внимание уделять затравочному отверстию, чтобы там не было ни нагара, ни клочьев пыжа, ничего лишнего. Первое время проверять износ ствола будет сам Фомин или капралы. Тут, опять же, опыт нужен. Чтобы по внешнему осмотру понять, когда мушкет уже выработал свой ресурс и вот-вот пойдет на разрыв.
Сколько выстрелов можно сделать, пока ствол полностью не прогорит? По-разному. Бывает, сотню раз пальнул, и амба, а бывает, что ружье служит десятилетиями. Вон у Семена Петровича мушкет еще прошлую войну со свеями помнит. Считай, полтора десятка лет уже живет. А вот был пару лет тому молодой офицерик в роте, так у него ружье в руках на втором выстреле взорвалось. Глаз офицерику выбило, и комиссовали его из армии. Даже года не отслужил. Тоже барчук был. «Но ты на свой счет не принимай, ты вроде толковый, а он так себе был, слишком много про лишнее всякое думал».