В основном бумаги, которые мне приходилось писать, касались материально-технического обеспечения роты. Казалось бы, что такое рота? Ан нет, все-таки полтораста человек — это уже целая структура. По утвержденным и спущенным сверху нормам, на которые полку по идее выделяются деньги на жалованье, в роте должно быть: шесть капральств по двадцать четыре человека — это шесть капралов и сто тридцать восемь солдат, всего сто сорок четыре нижних чина; плюс два барабанщика и прапорщик — это знаменосец, от слова «прапор» — знамя. Только сейчас по факту были лишь барабанщики, по одному на деревню. Прапорщик вместе со знаменем роты находился в штабе батальона при майоре Небогатове. А сам майор со штабом батальона находился при штабе полка. В Риге.
Еще по штату положено три ундер-офицера. Их по новому уставу от весны 1756 года надо было бы переименовать в сержантов, но в мае пришло распоряжение не переучивать на новые уставы, ибо есть риск не успеть это сделать. Потому конкретно в нашем полку нет ни ефрейторов, ни сержантов, одни только ундер-офицеры. По факту же в роте комплект был только капралов. Их было как раз шесть. Солдат было сто десять вместо ста тридцати восьми. Вместо трех ундер-офицеров — один, Александр Степанович Фомин. И я за неделю так и не понял, какие у него обязанности. Капральствами командуют капралы, ротой — капитан, полуротами — подпорутчики, вместо и тех и других сейчас отлично справлялся подпорутчик Нироннен… Где будет место сержантов при полной штатной комплектации роты?
Офицеров должно было быть четверо — капитан, порутчик, два подпорутчика. В наличии же был только один Мартин Карлович. Остальные — либо тоже в Риге, либо их и вовсе не было по штату. Насколько я понял, весь офицерский корпус лето проводил при штабе дивизии генерала Лопухина, участвуя в балах, приемах и прочих важных для молодого дворянина делах. А распределить этих офицеров по батальонам и ротам у полковника Макшеева то ли времени не было, то ли желания. Впрочем, такая же ерунда была в Шведскую кампанию пятнадцать лет назад. Там тоже офицеры прибыли в батальоны и роты непосредственно перед выступлением в поход.
Также к роте были приписаны несколько нестроевых должностей. Например, ротный писарь, чьи обязанности сейчас частично выполнял я, потому что сам писарь находился вместе с прапорщиком при штабе батальона. Цирюльник, он же ротный лекарь, — тот самый благообразный старик, что выхаживал меня в лазарете. Цирюльник, надо же! Здесь это, оказывается, медицинская должность. В его обязанности входило все, связанное с санитарным обеспечением роты. То есть особенно ничего. Солдатики, чай, не дети малые, сами справятся. Вот заболеют — тогда будет работа у лекаря, ага. Справедливости ради, его припарки неплохо помогли моей истерзанной спине тогда. То есть именно как лекарь он весьма даже неплох. Повезло.
Еще были к роте приписаны плотник и фуриер. Штатный плотник был, по сути, чем-то вроде главного инженера роты. Потомственный горожанин, из купеческого сословия. Сам никогда ничего руками не делал, но при этом весьма неплохо руководил. Это я узнал на постройке учебных редутов, когда мы забабахали себе полигончик. Так-то грамотный мужик, голова варит. Да и схемы палочкой на земле может нарисовать такие, что даже совсем неграмотному солдату понятно, что делать, где копать и куда втыкать бревна. Ну а фуриер — это от слова «фураж». Снабженец. По идее, через него должно проходить жалованье, он должен закупать провиант на роту и все такое прочее. Разумеется, наш ротный фуриер тоже находился в Риге. Вместе с ротным каптенармусом. Вот еще радости — снабженцам в деревне глухоманской квартировать! Хотя, справедливости ради, свою работу они делали. В глаза я никого из них не видел, однако по две повозки с мукой, крупой и солониной в роту приезжали через день. Причем все уже было оплачено, ни подпорутчик, ни старосты артелей возничим за провиант не платили ни копейки. Сам видел.
Ну, и денщики. Они тоже числились нестроевыми, они должны быть у каждого ундер-офицера и офицера. Из семерых денщиков, положенных нашей роте, в наличии было трое. Денщик Фомина, денщик нашего лекаря и Федька Синельников. Тоже, кстати, элемент бардака. Мартин Карлович его так-то не должен был в строевые определять своей властью. Но кому какое дело, что у нас тут на земле происходит? Из Риги все равно не увидят.