Рижская дивизия генерала Лопухина — это оказалась очень даже крупная группа войск. Целых девять полков пехоты: Второй гренадерский, Санкт-Петербургский, Второй Московский, Киевский, Выборгский, Казанский, Нарвский, Ростовский и наш Кексгольмский полки. Еще к дивизии были приданы один гусарский, два кирасирских, два драгунских полка и несколько тысяч донских казаков, но вся кавалерия ушла еще две недели назад под Чернигов. При дивизии остался только один драгунский полк, Тобольский. С этими драгунами мы уже были знакомы. Сашка всей роте растрезвонил, как он лихо накостылял дюжине тобольцев при незначительной нашей помощи. И что удивительно, некоторые ему даже поверили. Ну-ну. Ох, довыпендривается он когда-нибудь…
Вскоре после заката прошел рундом ундер-офицер Фомин и сменил караульных. На посты заступило капральство Смирнова, уже нарядное, опрятное и со сверкающими в лунном свете пуговицами. А мы пошли быстренько ужинать, приводить себя в порядок и слушать наказ Ефима про то, что и как будем делать завтра на смотре. Причем все надо сделать быстро, потому что в четыре часа утра мы снова в караул. То есть на приведение себя в парадный вид и сон у нас чуть меньше шести часов.
За те два дня, что мы толкали полковые телеги десять верст от деревни до Риги, усталость накопилась изрядная. Хотелось спать и есть. Но кроме того, был и какой-то мандраж. Как-никак, завтра мой первый парад. И выглядеть на нем я должен молодцом. А это значит что? Ага, правильно, Жора. Доставай шило, готовь пальцы.
Глава 17
В шесть утра еще темно. Только-только наступили утренние сумерки, а Ефим уже рассылает ребят будить денщиков господ-офицеров по разным уголкам нашего палаточного лагеря. Семен Петрович с другими старыми солдатами разводит костры, а мы, молодые, вышагиваем по периметру, создавая бравый вид. Ну и, конечно, бдим на всякий случай. Скученность народа большая, всякие происшествия нужно гасить в зародыше. И если в плане драк и конфликтов особых проблем не случалось — у бойцов нет ни сил, ни свободного времени на глупости — то вот конфликты из-за отхожих мест уже бывали. Все-таки без малого две тысячи взрослых мужиков собрались на достаточно тесном пространстве. И некоторым, которые ленились слишком далеко отходить «до ветра», приходилось давать дополнительную мотивацию. Ну, в общем-то и все. Ничего более полезного нашим караулам за ночь делать не пришлось.
День сегодня предстоит трудный. Верно говорит солдатская присказка, что смотры и парады для солдата будто свадьба для лошади. Голова в цветах, а… хм… вспотеешь, короче. Нашей же роте, назначенной считаться лучшей ротой всего Кексгольмского полка, предстоит весь день провести в караулах и патрулях. Сначала одна часть роты охраняет лагерь, другая же выстраивается цепочкой до самой поляны смотра, чтобы исполнять обязанности регулировщиков. Подсказывать выдвигающимся ротам полка куда кому вставать. С рассветом порутчик Нироннен возьмет несколько ребят и пойдет на поле. Размечать места расположения рот на нашем участке специальными пронумерованными дощечками, чтобы избежать толкучки и путаницы. Ну прямо как на школьной линейке. Только вместо табличек «первый а» и прочий «пятый гэ» будут выступать флаги рот и батальонов. Ундер-офицер Фомин, словно тень, возникает из ниоткуда то у одного капрала, то у другого, вполголоса раздавая ценные указания.
На сам смотр мы не идем, будем наблюдать со стороны. Наша лучшая рота отправится на мызу, сменять тобольских драгун в карауле. Сами тобольцы после мероприятия отправятся на Украину, догонять остальную кавалерию. Мы же будем стоять истуканами с блестящими штыками, охраняя покой и безопасность всего высшего света дивизии со чады и домочадцы, кои изволят устроить эту, как ее там… То ли бал, то ли прием… Не знаю, как аристократия называет здесь свои грандиозные пьянки.
Утром нас сменит следующая рота. То есть те несколько часов сна, что я урвал этой ночью, мне должно хватить на сутки. Так что силы следует экономить. Ну, раз надо — значит, надо.