– Напиши ей письмо – время есть, связь тюка работает.
– Не пора. Нашей кремацией ещё не пахнет.
– Тогда не говори о ней «звали», в прошедшем времени.
– Капитан, река!
Луч выписывал на бугристом фоне гилея извилистую полосу понижения – прорезь широкого речного русла.
– Вижу, не ори. Подумай, во что встанет подъём «Центуриона» со дна. Нужна площадка.
– Пара понтонов… – забормотал Джифаренге.
– …десять водолазов, два буксира, всем платить.
Река проплыла внизу. Мотор грелся всё сильней. Форт опасался набрать высоту – и двигатель перегружать рискованно, и чем дольше падаешь, тем крепче хряснешься.
В гилее забрезжило нечто вроде пологой ямы. Когда угол падения луча позволил заглянуть в неё, Форта обдало радостным теплом – есть!
Сквозь муть проливня сканер «Центуриона» читал формы сооружений, нагромождённых и разбросанных в углублении – похоже, рудничный комплекс. Вот копер, вот надшахтное здание, бункер погрузки, подвесная дорога к террикону…
Огней видно не было. И ещё Форта смутило отсутствие ориентировочной мачты – населённые постройки в гилее всегда имеют мачту выше леса, с маячным огнём наверху. Трудно прочесть, не зарос ли уже рудник вторичными джунглями – это может оказаться заброшенная шахта, высосавшая месторождение. Таких бесхозных объектов на Планете Монстров хватало: окупив вложения и дав навар, шахта становилась не нужна. Плювиоз, ещё раз плювиоз – и гилей затянет искусственную поляну своими мелкими отродьями, точно так же, как след от падения флаера.
Но это шанс сесть на ровную поверхность, и упускать его нельзя.
Проступила трасса, ведущая от рудника на северо-запад – узкая, неровная.
– Погоди разгружать карманы. Если тут безлюдно, нам придётся ждать ремонтников с флаеродрома, а это чёрт не знает, сколько продлится.
Для уточнения Форт послал направленный сигнал:
– Я «Центурион», номер в регистре 550864, иду на аварийную посадку. Ответьте мне.
Тишина на частоте экстренной связи; слышались лишь грозовые разряды. Проливень обещал хлестать до рассвета – и отменить рассвет вовсе, превратив его в серую сырь. Ну точно, ни души на руднике.
И вдруг эфир откликнулся:
– Вас слышу. Какая авария?
– Отказ всей левой гондолы; иду на правой, двигатель сдаёт. У меня большой груз. Дайте наводку на свою взлетно-посадочную.
– Даю луч ведения.
– Принял, спасибо.
– У вас нет возгорания? утечки топлива?
– Пожар потушен, баки целы, подача горючего прекращена.
Рудничных нетрудно понять – льющийся из гондолы гидратил так прохимичит ВПП, что снимай покрытие и вывози в болото. Почему-то считалось, что на Планете Монстров можно заправлять транспорт тем, что на самой Альте строго-настрого запрещено. Дескать, вмешательство людей в природу мизерное: планета сама всё дезактивирует и смоет проливнем в ближайший плювиоз. Однако воду для питья Форт покупал в бутылках, а то что-то много в Купер-Порте разговоров про кровавый понос и рак кишечника; надо беречь свой пищеварительный тракт – или реактор, у кого что.
Правый движок задымил – ах, жаба тебя съешь!.. Форт открыл систему тушения на полную – пусть забивает все пустоты порошком, лететь осталось чуть. Рудник засветился лампами; огни очертили прямоугольник ВПП.
Плоские днища гондол опустились на бетон, рама флаера скрипнула – готово! «11.17», – отметил Форт для записи в бортжурнале.
– Я было подумал, что мы окажемся на земле в другом виде. – Джифаренге шумно почесал слегка взмокшую голову. – Как вовремя нам подвернулся рудничок! да, капитан?
– Ещё минут несколько – и жёсткая посадка. Пойдём, пообщаемся со здешним начальством.
Однако счастливая случайность не по всем параметрам укладывалась в голове Форта. Взяв ориентир, он почти перестал бояться за «Центурион»; даже крайний перегрев под конец не заставил его вздрогнуть. Но что-то мешало полностью поверить в спасение. Он мог бы под присягой подтвердить, что на его карте никакого рудника в этом месте нет!..
Не станешь же отрицать очевидное – вот огни, вот здания, вот остроголовые фигуры в плащах-мантиях, движущиеся к машине.
Джифаренге натянул на голову лямки респиратора и запахнул шуршащий безразмерный дождевик. Форт не нуждался в маске с жёлтыми глот-патронами, но надел её из вежливости – негоже козырять перед людьми тем, что избыток углекислого газа не мешает тебе жить.
Они спустились в нижнюю носовую кабину, заперли ведущую вверх герметичную дверь и только после этого открыли наружную.
Водопадный плеск дождя и сырая прохлада дохнули на них. Один из капуцинов, стоящих на кипящем зеркале чёрной воды, поднял ручной фонарь, заставив Джифаренге сощуриться.
– Здравствуйте. Следуйте за нами. Ваш флаер сейчас осмотрят.
– Это у вас что, дрессированная горилла? – спросил второй, коротко встряхнув торчащим из-под капюшона рылом респиратора.
Где-то вдали отрывисто взвыла сирена, щёлкнул скотобойный шокер и донёсся недовольный рёв ящера – похоже, рудник охранялся от монстров вооружёнными следящими устройствами.
– Как их оформим? сразу Rex-417 или…
– Покажи их страховки, Леон.
– Секунду.. Оба застрахованы во «Френкель Статис».
– О, прекрасно. Личные данные?
– Кермак, Фортунат, землянин, раса – белый, артон…
– Бедняга. Представь, если он был чернокожим, а протез тела по дизайну – белый!
– Ха, как анекдот!.. Дальше о нём: возраст – 37 лет Единого Времени, на ПМ с 25 брюмера 206 г.; контуонский вид на жительство истёк 3 плювиоза 207 г.; владелец и капитан флаера «Центурион» № 550864. Страховая премия – шестьсот тысяч экю.
– Солидно! Пиши ему Rex-417. А этот нелюдь?
– Сауль диль Айкерт, биндэйю, раса – бинджи, возраст – 26 лет Единого, на ПМ с 16 флореаля 205 г.; разнорабочий…
– Кем же ему ещё быть?
– … страховая премия – пятьдесят тысяч экю.
– Не густо, но такую сумму «Френкель Статис» выплатит без разговоров. Давай и ему Rex-417, до кучи. Смену завещательных распоряжений по страховкам пометь серединой брюмера.
– Леон назвал меня орангутангом. Зачем он постоянно провоцирует? – Джифаренге поискал глазами, на чём можно подтянуться, и вздохнул, как кит. Потолки по макушку и отсутствие условий для лазанья сильно угнетали его в жилищах эйджи. В Купер-Порте и то просторней!
– А ты не провоцируйся.
– Я тоже гражданин Альты!
– Где Альта и где ты, подумай. А гражданство у нас временное.
– Я плачу налоги, а он обзывается. Я говорю на латине, чего ещё надо? Рудничок поганый, тут одни расисты…
Альтийскую латину Форт выучил загодя, отсиживаясь у мирков. Освоить её оказалось проще, чем новояз Общества, объединивший хинди с русским и китайским. Джифаренге зря бахвалился знанием латины – похоже, из всех чужих языков он безупречно знал одну матерщину, а в быту предпочитал вражеское линго, из-под палки затверженное в унтер-офицерской школе, за что сподобился от Леона лестного эпитета «федеральная обезьяна».
Форту Леон тоже не понравился. Зам-безопасник на шахте посреди гилея мог быть и повежливей с людьми, севшими здесь в чрезвычайной ситуации. Мало ли, что судовая должность Джифаренге – бортовой оператор – означает попросту «грузчик», и что он бинджи, а не эйджи. Джифаренге прав: нечего подстрекать человека вызывающими репликами и язвить насчет его внешности.
Шеф-безопасник Морис Мийо при первой встрече тоже вызвал сомнения. То, что на отдельно взятом небольшом объекте скопилось целое кубло работников охраны и надзора, вполне объяснимо. Планета Монстров – мир назначенцев, тут постоянного населения едва одна десятая, даже игрушечного парламента для смеха нет. Роль правительства играла общепланетная дирекция, Генеральный Комиссариат Управления по Планете Монстров (ГенКом УППМ). Но поведение Мориса Мийо отличалось от обычного бюрократического чванства и тиранства над просителем – и отличалось в худшую сторону.