Странную гипотезу развивал профессор Копнин. Из известного факта о материальной основе мысли он делал далеко идущие выводы. Движущиеся ионы, электрические потенциалы, биотоки - вот с чем связана мысль. Но и рой элементарных частиц с его неизмеримо более высокой энергетикой, со структурой, четко оформленной гигантскими силами, с молниеносными нейтрино, по мнению Копнина, был не менее подходящей питательной средой для мысли.
Копнин подал Сергею конверт. Тот вопросительно посмотрел на него.
- Там снимки, ознакомьтесь.
Сергей достал два фото - большое и поменьше. На большом фотоснимке ночное небо, в правом верхнем углу - слабое светящееся пятнышко. На втором фото - пятнышко покрупнее.
- Случайные снимки, - сказал Копнин, - сделаны примерно за пять часов до вашего возвращения.
- Вихрь, о котором вы говорите? Уж не думаете ли вы, что дело обошлось без ракеты?
- Для меня это почти очевидно.
- Но кислород… все остальное?
- Э, пустяки! Из одного литра нуклонов и электронов можно сделать столько кислорода, что хватит на все человечество.
- Ну да, нужно лишь расположить их в определенном порядке.
- По-видимому, у них это получается.
- Живые вихри? На звездах? Переносящие космонавта на Землю? Но ведь для этого им, по крайней мере, нужно уметь угадывать мысли, а это не так-то просто - анализировать биотоки мозга. Неужели вы верите?
- Я верю фактам, - сухо сказал Копнин.
- Но если даже было что-то похожее, почему я не помню ровно ничего?
- Это уже дело техники. Внушение, гипноз - как угодно. Так нужно, понимаете? Почему? Ну хотя бы для того, чтобы не травмировать психику. Вы летели в ракете. Но это лишь иллюзия. Ракеты не было. Это точно установлено… Что? И вас и ракету? Это гораздо сложней - перенести ракету. Если хотите, из чисто экономических соображений.
Сергей лихорадочно искал возражения. Все в нем сопротивлялось желанию поверить в услышанное. Выходит, он своим спасением обязан кому-то? А кому - толком и неизвестно.
- Хорошо, - сказал он, - пусть они настолько проницательны. Допустив это, мы сразу придем к противоречию. Я же хотел не просто вернуться. Я хотел увидеть сына. Что им стоило? Если все так и есть, как вы говорите, для них это сущий пустяк, а я… Попробуй-ка теперь найди его. Я видел его, когда ему два года исполнилось, понимаете? Жена наверняка не рассказывала ему об отце… А как вы так быстро узнали о моем возвращении? Ракета не приземлялась. Меня считали погибшим, так ведь? Меня и помнит-то здесь одна Элька. Девчонкой была, когда улетал, а узнала.
- О вас мы узнали от ее мужа. Он слышал от нее про вас и хотел помочь - избавить вас от обычных формальностей. Вернулся он в тот же день, утром, приехал в порт - оформить свои дела, заодно и ваши, чтобы лишний раз не беспокоить вас… М-да, сын… Я и не знал, что у вас есть сын. Но его вы разыщете сами, возможно, что это уже выше их сил. А этот, как его… Добров, Владимир Добров, ее муж, сам-то возвратился раньше времени отказал основной реактор. И без всяких видимых причин. Два необычных приземления одновременно - случай в нашей практике весьма редкий… Вы хотите спросить?
- Да. Этот Добров - он давно летает?
- Нет. Вернулся из первого полета. Хороший парень. Мать схоронил лет десять назад, отца и не помнит…
Сергей повернулся спиной к изумленному профессору. Расстегнул ворот рубашки, как будто он душил его.
- Так вы говорите, его зовут Владимир Добров?
Снова и снова всплывали в его памяти женщина с ребенком на руках, смех, плач, улыбки, слезы старых дней. Вот она, Елена Доброва, его жена. Стоит только дать волю воспоминаниям - и она опять как живая. Вот ее руки, совсем близко, сейчас она поднимет глаза…