Сергей прошел в большую комнату с детскими рисунками. И пока он оставался здесь, он чувствовал, что маленькие хозяева выставки старались деликатно не замечать его присутствия.
Чего только здесь не было! Акварельные железные дороги и ракеты, незнакомые планеты и синие моря. Звезды, похожие на серебряных птиц, и солнце, похожее на апельсин.
Кто постарше, обсуждали картины вполголоса, критически («Вагоны похожи, тепловоз - нет», или: «Таких деревьев не бывает»). Малыши же были скорее фантазеры, чем реалисты. И говорили они смешно. У картинки, изображающей праздничный салют, один из них объяснил: «Какой-нибудь дяденька купил шарики, сделал свечки, подбросил на небо, и получился салют. Красный, желтый, зеленый, фиолетовый».
Сказки не вызывали кривотолков. И зубастый волк, и олень, который «прыгнул на небо и достал звездочку на елку», и коза-мать, и семеро ее козлят-ребятушек были похожи на самих себя.
Где-то между реальностью и чистой фантазией лежала «ничейная земля», область полусказки: вечные льды, неоткрытые страны, таинственные джунгли, звездные дороги и синие улицы, вымытые дождями, в безымянных городах, куда нужно лететь много дней и ночей, а потом ехать на самом быстром автомобиле и идти пешком по холмам и горным тропкам, прежде чем у горизонта поднимутся дома из стекла, прикрытые зелеными полупрозрачными тенями.
Злые и добрые звери мирно уживались в этой комнате с людьми из далекой и близкой мечты. Можно было подумать, что они и в жизни отлично бы себя чувствовали среди зарослей молодого школьного сада или на палубе атомного корабля.
Это была уникальная коллекция.
Сергей задержался у пестрого холста, под которым значилось: «Пионерская оранжерея», Соколова Маша, 5 лет, Марс, Павловск, 5-я школа».
Листья, яркие стебельки, пурпурные лепестки роз были не очень похожи на настоящие, но здесь пахло травами и цветами. Лесные гвоздики, лютики, цикорий, львиный зев - ведь они живые, они раскрывают и закрывают свои цветки каждый в свое время. А тот, кто знает, когда, в какой час ложатся цветы спать и когда просыпаются, тот видит их по-своему.
Тут же висел тетрадный листок: «Лес и река», Никитина Толи из детского сада N 2 станции Луна-3. Карандаш плохо еще слушался Толю и вывел на клетчатой бумаге очень незатейливые линии. Но тона были подобраны верно!
И вдруг - на черном поле желтый огромный круг. Больше ничего. Сергей прочел: «Наше солнце», Замятин Саша, 3 года, Плутон, поселок Дальрейс».
Нетрудно начертать линии, окружности, эллипсы, и в ажурном переплетении их можно узнать термостанцию Меркурия или драги на Венере. Но вот лица… тут были исключительно добрые лица. Добрых чаще рисуют. Особенно дети.
И опять веселое зверье, деревья, марсианские кактусы. Коричневые шарики с виду довольно безобидны. Смертельный, обжигающий яд - внутри. Двадцать лет назад Сергей зацепил такой шарик, и - повезло! - рука - ничего, работает. Боялся - от полетов отстранят. Нет же, обошлось. Мало ведь посмотреть на Марс, на Венеру, хотелось понять, привыкнуть, освоиться. Туда, в небо, ведут серые дымящиеся дороги с пыльными перекрестками, весенняя распутица, долгие месяцы пути, годы надежд и тревог. Но оттуда виднее Земля, ее горы и поля, леса и озера.
К человеку в конце концов приходит время, когда сердце становится большим и добрым, как старая книга, а руки не смогут, если понадобится, смять металл. Это не только от возраста. У каждого свой календарь. И каждый знает сам, когда приходит его день. Тогда прощайте дальние пути.
Сергей задержался у большого полотна. По солнечной дороге шел домой человек в пилотской форме, с чемоданом в руке. Перед ним разбежались косогоры, перелески, лощины. И до самого края земли дрожал и звенел ясный весенний воздух. Сергей прочитал: «Дороги весны», Константин Камальдинов, 8 лет, Москва, 466-я школа».
А рядом трава. Чистые, яркие тона. И черная собака. «Черная собака в траве». Вспомнил: вот такая собака встречала его, когда он возвращался из школы. Но как ее звали?.. Он попробовал вспомнить, как звали собаку, и поймал себя на том, что обходит выставку во второй раз.
Отсюда не хотелось уходить. Сергею нравилось здесь, безусловно, все. Если бы можно было остаться среди нарисованных изумрудной зеленью лесов и полей, где качался от ветра донник и травы ложились под ноги до самых горизонтов! Если бы можно было видеть и слышать так же близко черных бархатистых ласточек и золотистую иволгу, спрятавшись за смолистым деревом!
Странное чувство, подумал Сергей. Он все-таки обошел комнату дважды, ища разгадку. В самом деле, почему так не хотелось уходить отсюда? Какая сила тянула к этим игрушечным синим рекам и серебристым лугам?