Я попытался встряхнуть ее, похлопать по щекам и даже ущипнул. В хижине мы были одни: другие вышли за порог, как только увидели, что я прилег на циновку.
– Мик! Где ты, Мик?
Он замаячил в дверном проеме.
– Мик, я не могу ее разбудить!
Мик подошел и приложил ей ладонь ко лбу. Затем большим пальцем приподнял ее веко. Зрачка почти не было видно. Потом он чихнул. Дважды.
– Перебрала наркотиков?
Я не знал, как ответить. Не знал симптомов передозировки. Я осмотрелся. Рядом с ней стояли тазик с водой, свеча и глиняный кувшин с плавающими в застоявшейся воде подгнившими цветочными стеблями – очевидно, отсюда и шла эта вонь. Я огляделся в поисках трубки и спичек, шприца, на худой конец… черт побери, чего угодно! Но ничего не указывало на то, что она здесь принимала наркотики.
– Помоги мне ее поднять и вывести на свежий воздух, – сказал я Мику. – Позови Фила.
– Не торопись, Дэнни. Давай прикинем, на каком мы свете.
Я уставился на его крупное потное лицо.
– Что значит «на каком мы свете»? Ей нужен уход. Мы вернемся в Чиангмай, а оттуда самолетом в Англию, все очень просто.
– Просто, да не очень, – возразил Мик.
– А в чем дело?
– Выйдем на минутку, – твердо потребовал Мик. Я все еще держал Чарли за руку. – Да оставь ты ее, не бойся. Никуда она не денется. Выходи.
Я неохотно выпустил руку Чарли и последовал за Миком.
Могло показаться, что у хижины собрались все жители деревни. Они толпились метрах в десяти от двери. Это было весьма угрюмое общество. Только крестьянин, который привел нас сюда – тот, что был с мотыгой, – оживленно болтал, полагая, видимо, что односельчане должны относиться теперь к нему с большим почтением, ведь это он повстречал нас первым.
Фил сидел на крыльце сгорбившись и листал свою карманную Библию.
– Ты там пробыл больше часа, – сказал Мик. Мне это показалось преувеличением, но я ему поверил. – Пока ты был там, я тут тоже времени не терял.
Мик приблизился к толпе крестьян – беззубых старцев, мужчин в широких тюрбанах и с ножами-мачете, заткнутыми за пояса, женщин с младенцами. Он продемонстрировал несколько банкнот, помахав ими в воздухе.
– Баты, – громко крикнул он. – Доллары. – Он снова показал свои купюры, словно картежник – колоду карт. – Чиангмай. Проводник Чиангмай. Да?
Крестьяне уставились на него пустыми глазами. Он подошел к одному из наиболее сильных с виду мужчин и помахал деньгами у того под носом:
– Чиангмай? Да? Согласен?
Силач отступил на шаг. Еще один последовал его примеру.
Мик замолчал и, выудив из нагрудного кармана пачку сигарет, одну протянул мне. Он снова чихнул. Я заметил, что глаза у него покраснели и воспалены.
– Видишь, я уже пытался кое-что предпринять. Не хотелось сидеть сложа руки, пока ты был в хижине. А в ответ получил… вот это.
– Где мальчишка? Тот, который нас сюда привел.
– Ушел, – подал голос Фил.
– Они с ним поговорили, и он рванул отсюда, будто у него зад ошпарили, – сообщил мне Мик. – Сам-то я готов хоть на руках нести Чарли до самого Чиангмая. А ты запомнил, как мы сюда добрались?
Как? Конечно, я понимал, что вряд ли сумел бы сказать, с какой стороны мы пришли в деревню. Но – непонятно почему – тогда это казалось не важным. Тогда все казалось не важным, кроме одного – я нашел свою дочь. Остальное – дело техники. Я тоже был готов нести ее на руках сквозь джунгли.
Крестьяне начали расходиться.
– Сделаем носилки из бамбука, – предложил я. – Уложим Чарли и понесем. Неужели не справимся?
Мик покачал головой и бросил окурок в пыль.
– Ты против?
– Я думаю.
– О чем тут думать? Не будем терять время!
– Дэнни, нам понадобится около пяти часов, чтобы добраться отсюда до деревни акха. Быстрым шагом.
С носилками можешь еще пять часов накинуть. В любом случае надо знать, куда идти.
– Но ведь мы сумеем, Фил?
– Прислушайся к его словам, отец, – раздраженно отозвался Фил. – Ты не понял ни одного слова из того, что он сказал.
– У меня было время трезво взглянуть на вещи, Дэнни. У нас ни еды нет, ни воды, ни карты, ни проводника.
– Пойдем тем же путем, что и шли.
– Тем же путем? Дэнни, мы не в пивную собрались!
– Знаю! Я знаю, что мы…
– Дэнни, заткнись и слушай! Ты никогда никого не слушаешь! Никогда! Это джунгли! Мы в джунглях! Нам надо нести через джунгли больного человека!
– Ладно, остынь!
– Это тебе остыть надо! Сядем, соберемся с мыслями. До темноты осталось часа два, значит, сегодня, на ночь глядя, мы уже никуда не пойдем.