Я распахнул ногой бамбуковую дверь и кинулся на крыльцо. Подняв нож, я взмахнул им над головой. Лезвие дрожало в ослепительных лунных бликах, в глазах у меня потемнело, и в тот же миг кто-то крепко саданул меня по темечку, и я, слетев с крыльца, провалился в густую непроглядную тьму.
Я очнулся глубокой ночью от невыносимой головной боли. Остальные бодрствовали при свече. Они сидели, переговариваясь шепотом, но сразу же замолчали, когда я очнулся, и странно на меня уставились.
– Что случилось? – спросил я.
– Спи, Дэнни, – ответил Мик шепотом. – Тебе приснился кошмар.
Кошмар? Я ощупал свою голову. Под глазом, похоже, к утру будет синяк.
– Да уж, – подтвердила Чарли. – Еле тебя уложили.
– Пришлось слегка, ты уж прости, успокоить, – сказал Мик. – На вот, выпей. – Он поднес к моим губам чашку с виски.
Фил ничего не говорил. Его лицо было бледным, как луна.
– Попробуй заснуть, – сказала Шарлотта. Я охнул от боли, закрыл глаза и уснул.
Потом я снова проснулся, в сером сумраке угадывался предрассветный час. Все трое все еще не спали и о чем-то спорили. Чарли энергично подметала пол. Фил увидел, что я открыл глаза, и унял остальных. Голова моя все еще болела.
– Что стряслось? – спросил я. Никто не соизволил ответить.
Я встал, подошел к кувшину с водой и поплескал из него на шею и затылок, а затем вернулся и приподнял угол спального мешка. Нож Кокоса находился на том самом месте, куда я его положил вечером. Я вытащил его и тщательно осмотрел лезвие. Похоже, никто его не трогал. Меня затошнило от головной боли. Я посмотрел на Мика.
– Никакой это был не сон, приятель.
– Расскажите ему! – попросила Чарли.
– Незачем! – прошептал Фил.
– Да скажите же мне – о чем речь?
– Если вы оба намерены отмолчаться, тогда придется мне, – заявила Чарли. Она встала с места, и в этот момент, похоже, оказалась сильнее всех нас.
– Скажи мне, наконец, в чем дело?! – крикнул я. Возникло недолгое замешательство, но затем
Мик встал.
Фил вздохнул, а Мик поманил меня к выходу, и я последовал за ним; дети остались в хижине.
Снаружи было еще прохладно, но я чувствовал, как прогревается воздух от далекого, еще не поднявшегося солнца. Создавалось впечатление, что солнце – это такой небесный механизм. Я мог расслышать неясный гул, предшествующий его появлению. Все в деревне спали. Как только мы сошли с крыльца,
Мик повернулся ко мне и нервно дотронулся кончиками пальцев до моего плеча, затем до груди.
– Не паникуй, Дэнни.
– И не собираюсь.
Мик отвернулся, заглянул куда-то под хижину.
– Он там, внизу.
Вначале я не сообразил, о чем он толкует. Мик вглядывался в темные провалы между сваями под домом. Потом показал рукой, куда мне следует смотреть. Я нагнулся, но ничего не мог разобрать в темноте.
– Да, мы его листьями забросали, Дэнни. Закопали слегка…
Я снова сунулся под хижину и немного заполз вглубь. Запах здесь был еще тот. Из темноты несло сыростью и свиным говном. Бензином тоже попахивало. Я потянул на себя кусок полиэтилена, сгреб в сторону бамбуковые ветки и увидел ботинок. Я хотел взять его в руки, но ботинок оказался одет на ногу. Кое-как я выбрался наружу.
– Господи, – проговорил я. – Господи!… Я его убил. К этому времени к нам присоединился Фил.
– Не ты, папа, – сказал он. – Ты не убивал. Мик заговорил хриплым голосом:
– Зато он тебя чуть не убил, Дэнни. Это он тебя по голове шарахнул. Ты упал, а он уже собирался тебя прикончить, приятель!
Я оглянулся на вход в хижину. Оттуда, из темноты, за нами наблюдала Чарли. Она кивнула мне.
У нее, очевидно, не было никаких сомнений по поводу того, что делать дальше.
– Здесь его оставлять нельзя. Его найдут.
Мик и Фил были настолько выбиты из колеи, что даже почувствовали облегчение, когда ими начали руководить. Филу я поручил принести заготовку для носилок, которые я так для Чарли и не смастерил; Мику велел залезть со мной под крыльцо, и вместе мы вытащили труп наружу. Мы также поставили на место канистру с бензином. Мик вспомнил про нож, и я снова спустился вниз, чтобы его найти. Пытаясь нащупать нож, я вытащил на свет порванный рюкзак.
«Господи, Мик! Неужели это ты натворил?» – подумал я, разглядывая глубокий надрез на шее трупа. Удар, похоже, был такой силы, что чуть не снес голову. На армейских штанах убитого запеклась кровь.
– Придется раздеться, – сказал я. – Нужно шевелиться быстрее, пока местные не проснулись,
Мик и Фил меня поняли. После того как они разделись, мы перекатили тело на самодельные носилки. Я и Фил взялись за передние концы носилок, а Мик – сзади. Груз оказался не слишком тяжелым.