– Он говорит, вы ее отец. Только вы знаете, как ее уговорить. Дело семейное. Он говорит, что крестьяне помогут и он сам сделает все, что в его силах. Он призовет добрых духов, чтобы прогнать злых. Но без вас ничего не выйдет. Ему надо потратить много времени на приготовления, а от нее требуется лишь согласие пройти через Ворота духов в течение двух ближайших ночей, иначе время будет упущено. Он говорит, что ваша дочь лежит в утробе своего страха. Она должна родиться, а вам следует ей помочь.
На протяжении всего разговора Джек не отводил от Фила взгляда.
Кьем кивнул мне, после чего поднялся на ноги и заковылял прочь. Джек тоже встал.
– Пойду пошлю людей в джунгли искать мальчишку. А что с твоим сыном? – спросил он.
– Животом мается, – сказал я небрежно. – Понос. Джек развернулся и ушел. Я перевел взгляд с обливающегося потом Фила на хижину позади него. В дверях стояла Чарли. Она слышала все, что было сказано.
Позднее Кьем вернулся, чтобы заменить свечи и добавить благовоний. Он по-прежнему отказывался входить в хижину, совершал недоступные пониманию обряды и возился с домиком для духов, вдувая дым через дверцу и развешивая крошечные колокольчики под крышей.
– Но нам же надо хоть что-то предпринять, Чарли, – заявил я позже, когда мы все уже лежали в своих спальных мешках. По ее лицу пробегали тени, отбрасываемые пламенем горящих свечей. Казалось, она строит мне гримасы, и я осознал, как далеко осталось то время, когда она была ребенком. При таком освещении она выглядела постаревшей, сломленной, измученной заботами.
– Знаешь, девочка, похоже на то, что для тебя намечаются перемены к лучшему, – влез в разговор Мик.
Где-то на улице, в деревне, забивали очередную свинью. Ее пронзительный визг был до ужаса переполнен болью.
– Я сама этого хочу, – проговорила Чарли. – Я хочу это сделать ради всех нас. Но не могу.
– Сможешь, если в молитве попросишь о помощи, – обратился к Чарли Фил. – Каждая молитва – шаг на пути к твоей свободе.
Чарли покачала головой, а я спросил, что она думает по поводу этих фотографий. Я предположил, что, может быть, ее здесь удерживает колдовство Као.
Я спросил у нее, как она считает, неужели Кьем действительно может справиться с духами и освободить ее? Что за дьявольщина, ведь все это дурацкие суеверия! Но ведь она попала от них в зависимость!
– Ты, по-моему, чересчур уверен в том, что Као теперь не будет нам вредить.
– Думаю, – ответил я, – что этот дух впредь тебя не побеспокоит.
Филу этот разговор был крайне неприятен:
– Только один дух может нам помочь, и это Святой Дух. Что вы зациклились на демонах?
Ничего не упуская, я обсудил с Чарли то, о чем с помощью Джека поведал Кьем, – всю эту чепуху насчет того, что ей следует пойти на мировую с Повелителем Луны. О добрых духах и о злых духах. Мы попытались разобраться, как это все может нам помочь. Свинья визжала не переставая и все никак не могла умереть.
– У тебя есть шанс осознать свой поступок, – сказал Мик, – Нарушенное табу.
– Я осознала! – раздраженно бросила Чарли. – Ты думаешь, я не понимаю?
– Единственный путь тот, который указал Господь, – сердито возразил Фил.
– Но то, что он сказал… то, что он предлагает… – Мик никак не мог подобрать слова, чтобы выразить свою мысль. – Дело в том, что… Долго еще они собираются мучить животное?
Мы притихли в своих спальных мешках. Визг прервался, а потом снова начал набирать силу. Никто не произнес вслух ни слова, но, по-моему, в этот момент до каждого из нас дошло: это была не свинья.
34
Я вздрогнул когда был сделан первый надрез, а Кьем широко улыбнулся. Он начал часто мне улыбаться, и это только добавляло беспокойства. Лезвие процарапало кожу бицепса в трех местах, теперь там выступили капельки крови, смешанной с синим красителем какого-то тропического растения. Кьем осторожно переместил нож, на глаз определяя расстояние, и снова воткнул его мне в руку. Он пришел к хижине с рассветом, хлопая в ладоши, посвистывая и приглашая нас выйти наружу.
Отнюдь не понаслышке знакомый с салонами татуировки, Мик заметил:
– Я тоже однажды прошел через это.
– Не уподобляйтесь язычникам, – сказал Фил. – Просите избавление от лукавого!
– Ты когда-нибудь дашь языку отдохнуть? – Я испытывал жгучую боль, и от бесконечных замечаний
Фила у меня просто зубы сводило.
– Да не трогай его, – прервал меня Мик, – оставь его в покое.