Глава 1. По волнам за мертвецами.
Маршрутка проносится мимо плотного березового леса, сбивчиво считаю столбы и пытаюсь не провалиться в глубокий сон. Три бедолаги-незнакомца с уставшими глазами не скрывают того, как сильно они хотят оказаться дома после трудного рабочего дня в городе. Последняя остановка этого вечера будет в отдаленном посёлке, они едут отдыхать, я — работать.
Скудное освещение в салоне машины бликами играет на грязных стёклах, смазывая внешнее пространство, создавая ощущение непроглядной мглы. Каждый редкий фонарь на дороге, как маяк, слепит до крохотных слезинок в уголках глаз. Старый автобус скрипит и мучительно стонет на каждом повороте, водитель с красными глазищами выжимает всё, что может, из этой колымаги, потому что тоже хочет поскорее завершить день.
Понемногу лес редеет, а хилые домишки выстраиваются кривыми рядами, деревушка совсем старая и небольшая, поэтому уже знаю, как быстро и как много сплетен и небылиц создаст мой приезд. Колыбель плохой дороги почти укачала, но внезапный скрип ржавых тормозов режет слух, а резкая стоянка заставляет неловко удариться о переднее сидение ладонями. Сначала хочется возмутиться, а потом понимаю, что мужику-водителю будет уже глубоко всё равно, он своё отмучил.
Ледяной весенний ветер прорывается в открытую дверцу, поторапливая разморённых работяг. Они спешно повинуются, скрываясь в темноте. Непонятный шум гудит в ушах, а следовать за остальными, ныряя в неизвестное, совсем не хочется. Так и замерла на пороге, глотая почти густой воздух. На улице ветер вопит и причитает, колышет хлипкую крышу остановки.
— Чё встала?- вздрагиваю на прокуренный голос водителя, гремящего где-то рядом,- Пошла на выход!
Меня выгоняют почти как непослушный скот, отбившийся от стада.
Сегодня дело предельно простó на словах: у местной женщины умер сын, утоп полтора года назад. Она говорит, что тот приходит её «навещать», но со временем происходящее начало её пугать. Что-то слишком настораживающее начала замечать в громком топоте, а потом совсем забоялась, когда увидела искаженный яростью лик своего светлого сына в отражении зеркала.
Скорее всего это обычное привлечение внимания, ему трудно оставаться здесь, но всё еще не хочется туда, где он должен быть.
Капризный призрак вполне безопасен для физического здоровья, но психическое состояние явно может пошатнуться и привести к той ситуации, что родитель будет думать, что их чадо живо и сосуществует рядом. Одним словом — пиздец.
Я бы с радостью телепортировалась на нужное место, быстренько договорилась с обеими «сторонами» и бодро двинула стопы в сторону своего дома, готовиться к приближающейся университетской пересдаче. К сожалению, мой сверхъестественный функционал довольно ограничен, кроме болтовни ничего не могу, поэтому сейчас спешно перебираю ногами по ухабистой пыльной тропинке к главной деревенской улице.
Ветер забирается под тонкую свободную куртку из дешевого кожзама и почти добирается до самых косточек, тело напрягается от холода и меня начинает подколачивать с двойной силой — от усталости и от мороза. Нос успел покраснеть и я, наверное, уже почти похожу на местных деревенских алкашей.
Тревожная тётка — именно так я подписала её в телефонной книжке — уже ждёт меня у желтого одноэтажного дома с забором из ржавой сетки. Завидев неуверенный силуэт в свете единственного фонаря в начале улицы, она выкидывает недокуренную сигарету и бросается ко мне как к спасательному кругу. Не дай Бог, она снова попросит меня с такими чумными глазами о воскрешении. Полчаса ей по телефону объясняла, что эта «услуга» не входит в мои компетенции. Да даже если бы входила, никогда бы подобным заниматься не стала. Что вы хотите в итоге? Увидеть вашего драгоценного родственника, изрядно поеденного насекомыми, разложившимся и просто до ужаса страшного? Душа может и вернётся (абсолютно не уверена, что такое в мире существует), но тело уже непригодно.
Конечно, я могу помочь попрощаться по-человечески, чтобы всем немного стало легче и точно спокойнее, но в ебанутство впадать не стоит.
— Ада! Адочка!- женщина бежит, забавно крякая сланцами.
Но совсем не забавно становится, когда та почти хватает меня за плечи, поэтому пытаюсь увернуться, ни к чему эти истерики.
— Там! Дома... оно упало! Ужас какой, что будет со всеми нами, он ненавидит меня! Всё в стекле, коты сбежали!- тревожной я её окрестила не просто так, фразы совсем отрывистые и непонятные, она почти задыхается словами.