Резко распахиваю глаза и всматриваюсь в отражение. Дергаюсь непроизвольно, потому что всё-таки вижу уставшие глазёнки, темные синяки под ними, серо-зеленый цвет лица и плотно поджатые губы. Себя оказывается тоже можно испугаться, докатилась.
Как бы я не вертела этот осколок, ничего в нем кроме себя не видела. Но я чувствую этот второй этап, «знакомство» близко, неожиданно настигает жуткое чувство, что я не вижу, а вот меня видно как раз как на ладони, от чего становится дико некомфортно, теряю безопасность и душевное равновесие. Как будто ускользает единственное преимущество.
Под ногами снова хрустнуло и я непроизвольно обращаю внимание на сотню осколков. С каждого куска на меня смотрит незнакомое разбухшее синеватое лицо с пустыми глазами, каждый фрагмент как маленький открытый портал на дно ближайшего озера. Осколок из рук выпадает, разбиваясь на такие же мелкие, невольно отпрыгиваю, как пуганое животное, спотыкаюсь обо все углы.
Происходит какая-то чертовщина, я чувствую своё бьющееся сердце в горле. Что-то не так, не так, не так. Нужно поговорить и валить, выполнив долг.
За два года подработки связующим звеном между мирами, я успела повидать многое. Когда смерть была совсем недавняя (свежая, как я обычно говорю), ко мне являлись люди калеченные произошедшим. Со старшим ушедшим поколением меня никто не звал общаться, это всегда были катастрофы и внезапное обрывание жизни. Я видела разрубленных на производстве людей, избитых до смерти детей, разбившихся на мотоциклах молодых и суицидников с раскроенным черепом. Да, они были жуткими, иногда меня мутило и скручивало от несправедливости, но никто из них не заставлял меня чувствовать себя уязвимой.
Захожу в своё море по горло — этап третий. Неконтролируемые волны забирают у меня возможность устойчиво касаться дна, они несут меня сами, едва не утягивая на дно. Господи, как же холодно. Всплески тянут на кухню, ног уже не чувствую, просто иду туда, куда влечет.
Топаю громко и внезапно даже для себя у входа в комнату.
— Че, в погреб хочешь?- спрашивает хозяйка и, не дожидаясь ответа, отводит в сторону тонкий валяный коврик, показывая люк.
Открываю его самостоятельно, будто заученными движениями. Марина что-то бормочет, что там банки тоже взрывались недавно. Это, конечно, чувствуется, в нос сразу ударяет яркий кислый запах солений. Спускаюсь от безысходности по едва ли не сгнившей перпендикулярной деревянной лестнице, спотыкаясь на предпоследней ступеньке. Меня скорее погубит не потустороннее, а вот такие конструкции.
Григорьевна уходит за неожиданно вернувшейся кошкой, пулей пробежавшей мимо. Животину нужно спасти от стекла, пока не поранилась.
— Шла бы ты отсюда, девочка,- глубокий мужской голос раздался рядом.
— О, Господи, дядя! Напугали!- вскрикнула я от неожиданности, когда увидела за стеллажом с банками высокую фигуру.
Дед выглядел уставшим и слабым, опирался о каменную стену, поправлял невидимые очки и просто молчал. Что за семейство чудаков. А Маринка могла бы и предупредить, что здесь сейчас не одна живёт.
Мой вкрик привлёк внимание хозяйки, поэтому она, судя по быстрым шагам, которые я проследила по сыплющейся пыли с потолка погреба, снова приблизилась к люку, чтобы проведать меня и чудаковатого дедулю. На руках активно вырывающаяся кошка.
— Ты с кем там говоришь? С Колей?
Мы встретились с ней замученными взглядами снизу-вверх, и по моей спине побежал мерзкий холодок. Обернувшись, я снова обвела темное помещение глазами.
Пусто.
Силуэт исчез. С ним окончательно исчезла и моя уверенность, что этот случай вписывается в то, с чем я обычно сталкиваюсь. Слишком живым и дышащим выглядел этот мужик, и он явно был не Колей.
Предупреждение продолжает гулко звучать в голове, оно пульсирует вместе с моим сердцем. Паника захлестнула меня с головой, а помещение показалось непомерно маленьким. Отсюда нужно выбраться и делать это как можно быстрее, страшно даже оборачиваться спиной, как будто могут напасть. Навязчивые мысли, что сейчас ко всему прочему захлопнется и люк, атаковали мгновенно, заставляя потными ладонями хвататься за ступени, подтягивая себя и подгоняя.
На поверхности даже дышится легче, когда я сажусь задницей на уже закрытый люк, хочется отдышаться, как после марафона.
— Дед высокий, очки носил скорее всего, глаза уставшие, уголки глаз вниз опущены,- даю я рваное описание увиденному,- Ваш родственник?