Марина идёт пятнами, багровые щёки теперь с белыми вкраплениями. Закусывает нижнюю губу, а глаза застилает пелена из слёз.
— Мой-мой,- голос ослабший, тихий,- Ты его там увидела, да?
Я киваю, все ещё сидя на полу.
— Неудивительно,- она вздыхает,- Он так любил закатки мои, просто до беспамятства. Видимо, погреб теперь его любимое место,- она грустно смеется,- Даже говорил, что мы отсюда переедем, только если все банки закончатся. Я и не знала, что он тоже... здесь.
Места для консервов было действительно много, но самих склянок на полках почти не осталось. Почти всё взорвалось. Значит, это не сынок буянил, а дед предупреждал, что пора собирать манатки и бежать отсюда, не глядя. Его присутствие я больше не чувствую, он будто явился, только чтобы передать важное послание.
В моём привычном поэтапном раскладе работы вклинился новый, четвертый — цунами. Мысли беспорядочно мечутся в сознании, сталкиваясь и создавая полнейший хаос до пронзительной мигрени. Волна слишком громадная, чтобы справиться, но я всё равно подскакиваю на ноги, всё внутри подсказывает приготовиться.
Кошка в руках Марины всё-таки изворачивается, глубоко царапая хозяйку и оглушающе вопя, спрыгивает и шустро удирает подальше. Хочется за ней, она-то знает, где безопаснее.
За спиной женщины образуется сгусток темноты, он обжигает даже на расстоянии. Именно из него формируется тощее и высокое тело, у парня ясные голубые глаза и понурые плечи, брови нахмурены, а одежда мокрая даже спустя полтора года. Он бледный, но хотя бы не синий и не надутый, каких я уже встречала.
— Привет, Коля,- слетает с моих губ.
Чувствую облегчение, что скоро всё закончится, меня даже немного отпускает, четвертая волна всё-таки ошибочная. Мать встрепенулась, оборачиваясь, но все равно разочаровано столкнулась с пустотой, снова блеснули слезы.
Парень неуверенно улыбается, выходит даже как-то нервно, делает пару шагов вперед поближе к матери и плавно опускает ладонь на её плечо, та аж дергается, но не понимает из-за чего. Они выглядят трогательно и печально, сердце непроизвольно сжимается.
Улыбка резко становится хищным оскалом. Из поломанных ногтей вытягиваются острые когти. Его тонкая кожа сереет, рвётся на клочки, мерзко и липко свисая лоскутами, лицо испещряет голубыми молниями-венами, а из уголка рта булькает синеватая жидкость. Кровь? И он открывает рот.
Загробный нечеловеческий голос звучит везде. В тревожно мигающих лампах, в трясущихся руках матери, в звенящей пустоте и особенно четко я ощущаю его в своей голове. По сознанию будто размашисто бьют когтистой лапой, норовясь не просто победить, а убить.
— Скажешь, что я не её сын, и я вырежу всю деревню.
Я верю. Темная жидкость начинает сочиться из глаз, вонь гнили и серы не позволяет дышать полноценно, лишь обрывисто хватать воздух. Впервые захотелось перекреститься.
Марина всё такая же непонимающая, стоит с надеждой на диалог, а у меня будто язык к небу прилип и легкие сдавило каменной плитой. Поверхностно дышу, слежу за гадкой улыбкой существа.
— Марина Григорьевна, вы идите,- хмурюсь и пытаюсь что-нибудь выдумать находу,- Он сначала хочет поговорить наедине.
Женщина верит, кивает и скрывается за дверью. Она согласна на всё, лишь бы в жизнь её вернулся покой, она готова отпустить сына.
— Тебе заняться нечем, человек?
Коля упокоился давно, его тут и не было, лишь дед изредка пытался бороться с этим чудовищем. Оскал сводит с ума, эта херовина не выглядит потерянной и точно не из мира мертвых. Оно вообще непонятно откуда.
— Что ты такое?- во мне открылись непонятные резервы уверенности.
Кухня — единственная комната, где Марина не поставила иконы, и очень зря, черт её побери.
— Знать тебе лишнего не нужно,- шипит он в ответ,- Я предлагаю сделку.
Его лицо оказывается непозволительно близко, обдавая вонью и нечеловеческим жаром. Понимаю, что взгляд отводить нельзя, даже если невозможно хочется. Коготь поддевает край расстегнутой куртки, а я отступаю на шаг, проявляя слабость и доставляя великое удовольствие лжеКоле.
— Никаких сделок,- на выдохе произношу я, продолжая отступать.
Мозг пульсирует, нужно что-то делать. Уже любой метод хорош, эту дрянь отсюда нужно убирать. Что там обычно в интернете пишут? Благовония? Свечи, от которых я по своей тупости отказалась? Святая вода?