Кажется, совсем ёбнулась, это всё действие замеса энергетика с кофе и результат отсутствия сна в течение последних двух суток. Пора завязывать с такой бодростью, это может стоить мне разума. Хотя возможно поздно, и кукуха уже свистанула.
— Ты хоть знаешь какое сейчас время, а вы шумите, как прокаженные?- шиплю как змея, потому что на другое уже и сил не нахожу.
— Понабежали, блять!- гневно гаркает девушка где-то за спиной мальчика, а следом слышатся звуки погрома. Судя по грохоту, упал, как минимум, шкаф,- Каждый день какое-то новое говно выползает!
Коридор такой узкий и маленький, что ничего, что происходит в недрах квартиры, не видно, как бы я не тянула шею.
— Чем помочь, милочка?- отвлекает на себя внимание и спрашивает таким тоном, будто и впрямь бабуля. Это, видимо, как профдеформация, только взросление в окружении «семьдесят плюс»
Пацан щурится, а сзади него раздаётся совсем громкий женский визг, переполненный ужасом, сопровождаемый громким мужским басом «Вот тебе, хуйня волосатая!» и очередной удар, от которого волосы на затылке ощутимо шевелиться начинают.
Первое, что приходит в голову «помощь». Девушке нужна помощь, потому что там орущий мужик и звуки борьбы. Зарождающийся из ниоткуда синдром спасателя заставляет, не думая, оттолкнуть этого мелкого дурака, чтобы прошмыгнуть вглубь, а он цепляется за рукава, тянет и лепечет, что туда нельзя. При том так истерично, что в голове красным неоном мигает, что мне туда очень даже нужно. Кое-как отдираю от себя это создание, снова больно ударяясь об угол тумбы, и сдавленно матерюсь.
Перемещаюсь так быстро, как могу, ориентируясь на звук за закрытой дверью. Рывком дергаю ручку, полностью распахивая дверь.
На полу и на стенах нарисованы непонятные символы, комната точно соседняя с той, где я сидела еще десять минут назад. Парень ошарашено смотрит на меня, в замерших руках держит кулёк-мешочек с чем-то сыпучим и, по всей видимости, едко-вонючим. До этого кричащая девушка тоже от неожиданности разворачивается, махнув длинной юбкой и зашумев браслетами, на лице отражается тихий ужас. Неопределенное черное существо, которое я изначально вообще приняла за собаку, беспорядочно мечется из угла в угол, периодически запрыгивая на стены, с его волосинок понемногу брызгает какая-то тёмно-синяя жижа, измазывая ковры и обои. Где голова, где жопа — непонятно, оно движется во всех направлениях. Молодые люди долго на меня отвлекаться не стали, снова принялись за своё дело: девушка загоняла эту хероту в круг, а юноша возобновляет невнятный шепот и размашистыми движениями раскидывает что-то зелёное — скорее всего травы.
Зеленуха попала прямо на это нечто, отчего существо завизжало как резанное и кинулось невесть куда, главное — подальше от круга.
Осознание приходит быстро: они борются не друг с другом, а та самая «волосатая хуйня» сейчас летит прямо на меня.
Не успеваю закричать, как слышу звон в ушах и чувствую улетающее сознание.
***
— Может она ведьма, Кать?- хриплый мужской голос разрезает тишину.
— Нет, я бы почувствовала,- девичий более тихий и заинтересованный.
— Она хоть живая?- вклинивается обеспокоенный и совсем мальчишечий голос.
Открываю глаза с трудом, надо мной чуть желтый потолок с подтеками, видимо, их топили и не раз. Пытаюсь встать, а эта задача кажется совсем непосильной, тело ломит и не подчиняется, только слышится скрип раскладушки. Освещение тоже желтое и противное, поэтому щурюсь.
— Живая, Миш,- спокойно произносит старший парень,- От нее воняет невесть чем, на нее вся херня и сбегалась.
Перед лицом заплясал букет из трав, как банный веник пошлёпал по щекам и исчез со словами «Не бесноватая вроде», девушка подбегает к раскладушке, отодвигая мальчика с веником, и её светлые волосы щекочут мне щеки, от нее пахнет полевыми цветами и успокаивающими чайными травами. Улыбается широко и светло, вторит сожителю «Живая». Поддевает меня за руки и так не бывало легко у нее удаётся заставить меня сесть, что сама удивляюсь произошедшему. В голове слышится удар за ударом, потом понимаю, что сердце гоняет кровь и паника растёт. Таращусь на нее и обвожу уже знакомые лица бешеным взглядом, на дворе всё еще ночь.