— Можно я пойду?- тихо спрашиваю я, жить-то хочется,- Я никому не расскажу про вашу секту, обещаю,- начинаю тараторить,- Мне сегодня утром экзамен сдавать, я просто хотела немного тишины, чтобы подготовиться,- оправдываюсь непонятно для чего и по каким причинам, саму себя хочется хлопнуть, чтоб угомонилась.
— Уймись,- отрезает Юра,- Никакие мы не сектанты. Мы тебя не тронем, не беспокойся об этом,- он пытается говорить спокойно и вкрадчиво, но откровенно видно, как ему хочется закатить глаза от всей этой глупости,- Если честно, мы сами в замешательстве, как ты нас увидела.
— Я ничего не видела,- быстро вставляю, но получаю на это очередной кого-наебать-пытаешься взгляд.
— Видела,- просто говорит факт, не принимая отговорок,- Но обычные люди не должны этого видеть.
— Поэтому вы меня убьёте, да?- уже как-то тихо и с примирением спрашиваю. Просто, чтобы подтвердили.
— Мне кажется, я ей мозг выбил,- буркает Миша, а Юра пытается сдержать лицо, чтобы уголки губ не взлетели.
— Поэтому нам нужно показать тебя нашему Главному, чтобы понять что именно в тебе смогло увидеть всё это,- Юра правда старается не пугать, но выходит так себе.
Что? Прислушиваюсь сама к себе, чтобы уловить отклонения от нормы. Ничего не понимаю и бледнею лицом. Только потом доходит, что болтовня с умершими не входит в категорию «нормы», да и случай с неким дьявольским отродьем тоже не дает покоя. Мы с мальчишкой примерно на одном уровне подступающего припадка, наверняка.
Катя с грохотом опускает руки на стол, вклиниваясь в разговор и пытаясь объясниться за всех.
— Послушай меня внимательно,- девушка подхватывает мои ладони и смотрит прямо в глаза, затрагивая душу,- То, что ты видела, — реально. Ты не сумасшедшая. Та маленькая чепуха — демонёнок, он практически безобидный. Тонкий мир действительно существует, и иногда какая-нибудь дрянь пролезает и в наш мир, поэтому мы, экзорцисты, которые можем видеть и чувствовать чуть больше, чем обычные люди, защищаем от подобной тьмы.
Даже со всеми познаниями всё вокруг такое нереальное, эти молодые люди с руками в шрамах и с такими взрослыми глазами не могут существовать, даже глупый чайный набор кажется каким-то сюром сейчас. Знаю я и про тонкий мир, и про существование потустороннего, только им пока об этом не стоит говорить. Экзорцизм, конечно, для меня в новинку и Катя, судя по всему, со своим приколом. Но может после встречи с их «главой» я найду ответы на собственные вопросы.
— Тебе удалось увидеть нас без прикрытия, хотя должна была лицезреть бабулек. Юрец у нас, конечно, самая хмурая бабка. Но ты бы знала, как за ним дед с пятого этажа ухлёстывает.
Кате удаётся посмеяться, а сам Юрец кривится. Даже Миша немного оживляется и улыбается недавним воспоминаниям.
— Может не будешь говорить ей всё? Рубишь с плеча сейчас именно ты,- задумчиво вклинивается хмурая бабка. И наверняка ему до пиздосьи на этого деда с пятого этажа, ему важна сохранность тайн
— Она имеет право знать, угомонись.
— Я сначала увидела бабушку почти в такой же одежде, как Миша,- задумчиво тяну я, ковыряя пальцами деревянный стол. Чай пить всё ещё боюсь, чтобы не опоили. Хотя после того, как я провалялась в отключке незнамо сколько, можно уже не переживать наверное,- Как?
Всё-таки поднимаю глаза и сталкиваюсь с неуверенной улыбкой Кати. Она достаёт из-под многослойной кофты камень на верёвочке, тот переливается жёлто-розовым, то мутный, то прозрачный, будто пульсирует. Парни нехотя следом за ней достали свои амулеты, у Миши салатовый перетекал в яркий зелёный, а у Юры из тёмно-синего, как море, едва меняя цвет, становился чуть светлее. И удивительно то, как идеально им подходят эти оттенки.
— Прабабка научила,- гордо заявляет Катя, откусывая печенье,- Ведьма я только непутёвая, с ограниченным функционалом,- она улыбается, а улыбка такая грустная выходит, что сердце щемит от того, что такая обворожительная молодая женщина неполноценной себя считает. Хоть это и странно испытывать сострадание к людям, которые меня почти силком тут держат. Стокгольмский синдром, привет. Сегодня я соберу бинго МКБ.