— Если вспомните что-то еще, звоните, — Николай передал ей визитку.
Мы оставили Татьяну и отошли в сторону.
— Ну, что теперь? — спросил я.
Николай запустил руки в карманы и вздохнул:
— Надо будет наведаться на этот комбинат и поговорить с Черных. Интересно будет послушать, что он скажет.
— Думаешь, он реально мог пойти на расчлененку?
— Мотив у него был, — остановить статьи Тинькова о выбросах комбината. Предупреждения не помогли, и он пошел на крайнюю меру. Вполне логично. Может быть, он и не убивал сам, это грязная работа. Но нанять киллера вполне мог.
— И нанял Завулонова, которого нет в живых. Не удивлюсь, если узнаем, что этот Черных по выходным создает зомбаков в подвале своего дома. А потом они расчленяют людей.
Николай проводил взглядом Татьяну, которая вошла в здание морга, и проговорил:
— Кстати, про Завулонова. Надо поговорить с судмедэкспертом, который проводил вскрытие.
— Зачем?
— Буду поднимать вопрос о подлоге документов. Все указывает на то, что его смерть — фикция.
— Не совсем понимаю…
— Все говорит о том, что Завулонов жив. Умер он только на бумаге.
Я прокрутил в уме сказанное Николаем. После сегодняшней расчлененки думал я совсем туго.
— Зачем так усложнять? Завулонов не шпион, чтобы выдавать себя за мертвого, — проговорил я.
— Учитывая его криминальное прошлое, причин для такого ухода в тень может быть масса. Надо поглубже копнуть его биографию. Может, что-то интересное найдем. Ты идешь? — Денисов кивнул на здание морга, собираясь отправился к судмедэксперту.
Я посмотрел туда, в носу встал приторно-сладковатый запах формалина, витающий в коридорах здания, потом перед глазами появилась картина расчлененки, и к горлу неспешно подкатил комок.
— Нет. В машине подожду. Хватит с меня на сегодня трупов.
Прыгнул во внедорожник, включил кондиционер, и скоро салон наполнился спасительной прохладой. Я с наслаждением растекся в кресле и стал охлаждаться. Совершенно не представляю, как на юге можно выжить без кондиционера. Пока ждал Денисова, пришло сообщение в мессенджер от сестры.
«Прикинь, я поступила! Позвонили из деканата и сказали, что они ошиблись и я прошла по баллам! Ураааааа!!!».
«Поздравляю! Позвоню вечером».
«Люблю».
«Взаимно».
Не обманул эфэсбэшник. Теперь мне осталось выполнить свою часть уговора. Хотя можно было и свалить восвояси, но что-то подсказывало мне, что Денисов может легко организовать очередную ошибку в деканате, после которой выяснится, что сестра все-таки не поступила. Поэтому мне придется выполнять свою часть уговора до конца.
Денисов вернулся минут через пятнадцать. Сказал, что судмедэксперт утверждает, что Завулонов мертв. Документы, подтверждающие это: записи о вскрытии, приеме и сдачи тела в полном порядке.
— Я буду требовать эксгумации тела. Тогда мы точно узнаем, был ли похоронен Завулонов, — сказал эфэсбэшник и провернул ключ в зажигании.
Мы отправились по адресу, где когда-то жил Завулонов. Сейчас там проживала его сестра. Ее допрос ничего не дал, и мне показалось, что она искренне нам обо всем говорила, считая своего брата мертвым. Затем осмотрели кабинет Тинькова, в котором он работал накануне своей гибели. Ничего интересного там не нашли. После этого поехали в ОВД, чтобы пробить Завулонова по всем возможным базам: штрафы ГИБДД за последнее время, открыты ли были счета и были ли финансовые транзакции, покупались ли авиа и ж/д билеты на его фамилию, проверили базы погранслужбы — везде никаких движений и все указывало на то, что Завулонов действительно мертв. Но несмотря на это, Николай объявил его в федеральный розыск.
Мы заехали за кофе и решили выпить его на парковке, откуда открывался вид на море. Николай включил кондиционер на полную мощность, и вскоре в салоне наступила прохлада.
— Сегодня пекло, — проговорил он, отпивая свой американо. Потом уместил на коленях ноутбук и начал что-то печатать.
— Завтра обещают похолодание.
— Будем на это надеется.
— Что делать-то будем? Получается, Завулонова не существует? — спросил я.
— Сейчас я напишу постановление об эксгумации тела. Пока это все, что мы можем сделать.